Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж.
Вот сейчас только не хватало ее очередного плана. Я молчал, слушая зачавшееся пыхтение паровой машины. Потихоньку, пока очень тускло начал появляться свет.
— Дай прикурить и я скажу какой. Уверенна, тебе очень понравится, — она снова потерлась о меня, и надо признать, меня это снова возбудило.
Я щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить и сказал:
— Стой здесь, грейся. Я соберу еще немного сучьев и приду.
— Ну, Саш! Выслушай план! — возмутилась она.
— Приду, расскажешь, — я направился к люку.
Спрыгнул на траву и вдруг рядом с кустарником между молодых елей увидел свечение. Свечение разрасталось, превращаясь в лучистый голубой эллипс. В нем проступила полупрозрачная фигура…
Да, порою именно так являются боги.
Глава 17
Вне сети
Очень бы хотелось, чтобы сейчас появилась Артемида или хотя бы Афина. Но нет, в следующую минуту стало понятно, меня снова решила навестить Гера. И, разумеется, снова вернуться к разговору, который испортит настроение ей самой.
— Радуйся, Астерий! — приветствовала жена Громовержца. Негромко, но по-божественному проникновенно, так что от ее голоса зашелестела трава.
— И тебе Небесной Радости, Величайшая, — я отвесил легкий поклон. — Чем обязан в этот раз?
— Беспокоюсь я за тебя, самый хитрый из смертных, — ее светящееся тело полностью обрело плоть, на божественно красивом лице появилась вполне благосклонная улыбка. — Знаю, выкрутился ты чудом. А ведь дела твои пойдут еще хуже. С каждым днем хуже. Мне бы не хотелось, чтобы ты вовсе пропал.
— Величайшая, позволь поправить: самым хитрым из смертных Небесные считали Одиссея, — возразил я. — Мне ли тягаться с его заслугами? И я вовсе не смертный, иначе отчего мы снова мило общаемся с тобой через тысячи лет?
— Ах, какая софистика! Разве не хитрость все то, что ты сейчас говоришь? Но я не затем, чтобы восхвалять Астерия, — величавой походкой богиня обогнула кусты, словно шла не по скрытым ночью кочкам, а по ковровой дорожке. — Я пришла поговорить о твоих делах. Знаю, они очень печальны. В Зеркале Судеб я вижу твои будущие страдания, и на сердце становится больно за тебя.
— Позволь, Величайшая, снова поправить. Насколько мне известно, твое Зеркало Судеб зачастую показывает то, что ты сама желаешь видеть, и сбывается это далеко не всегда, — заметил я к ее неудовольствию.
— Астерий, ты всего лишь человек. Как и всем людям тебе свойственно заблуждаться. Поверь, мне — самой властной богине, твое будущее выглядит скорбно.
