Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж....
— Стрелок с остробоем. Возможно, уже без чувств. Приволочите его сюда. Хочу посмотреть на его морду. Я пока утрясу все вопросы с определением победителя. Считаю, этот великолепный поединок уже оконченным.
— Это мы с радостью! — выкрикнул Рамил и добавил: — А чего определять⁈ Ясно каждому тысячу раз! Граф Елецкий — гора школы!
Его тут же поддержали голоса ребят, стоявших возле Айлин и Ковалевской. Несколько глоток радостно выкрикивали мое имя. Честное слово, почувствовал себя гладиатором в момент триумфа в Колизее перед славящей меня толпой.
Айлин бросилась ко мне, стирая с щек слезы.
— Я сама приволоку эту дрянь! — вспыхнула княгиня, опережая Адашева, направилась к двери в здание старого колбасного цеха.
— Оля, не надо! Это может быть опасным! — попытался я остановить ее, но увидев, что за княгиней пошли еще двое из класса Адашева, успокоился.
— Саш, они могут опять стрелять! У тебя кровь течет! — Айлин испуганно коснулась моей руки.
— Все хорошо, — я наклонился, поцеловал ее в мокрую щеку.
Когда они с опаской приблизились, я распорядился:
— Ну-ка поставьте Еграшу на ноги. Помогите ему встать, видите же, парню совсем плохо. И можете расслабиться — без причины бить не буду.
Лужа не пошевелился, но Адамов с Сергеем Брагиным оказались вполне услужливыми: подскочили к Еграму, приподнявшемуся на локте, и попытались его поднять.
— А ты, Лужа, тупой, да? — полюбопытствовал я. Подошел к нему и резко врезал кулаком под дых. — Я сказал, бить не буду без причины. А вот сейчас она есть. До тебя, сволочь, еще не дошло, что графа Елецкого надо уважать? — взяв его за волосы, я поднял ему голову, чтобы заглянуть в глаза.
— Оставь его, — проворчал граф Сухров, но теперь с его стороны это выглядело как просьба, при чем достаточно кроткая.
— Как же, твоя главная шестерка! Ее нельзя обижать, да? — усмехнулся я. — Ладно, не буду об него пачкаться. Но в любой момент могу вернуться к его воспитанию. Давай, Еграша, решай, бой окончен? Признаешь всецело мою победу?
Он хмыкнул, отведя взгляд, но было видно, что глаза его потускнели и нет в них прежнего огня коварного хищника.
В этот момент из входа в двухэтажку появилась Ковалевская, торжественно неся остробой.
