Ваше Сиятельство #2 держится на стыке жанров: части ужасов и романтического фэнтези. Главная героиня вновь оказывается в ловушке между заботой о семье и соблазнами непростых мужчин, но теперь с каждой новой встречей все больше загадок начинает раскрываться вокруг нее. Атмосфера книги напоминает вымысел старинных романтических повестей со страшными оттенками, где каждое слово — как химера на душе читателя....
Во-первых, я гораздо лучше могу объяснить Лису, что госпожу Евстафьеву ему следует оставить в покое. При этом дать понять, что его жизнь стоит очень мало, если он попытается сводить счеты с баронессой. А, во-вторых, это великолепный шанс пообщаться с ним вне стен клуба «Сталь и Кровь». Именно в доме Асклепия при удачном стечении обстоятельств я смогу выяснить, кто и за что пытался убрать меня руками «Стальных Волков». Разумеется, Густов Ковальский не пожелает мне это открывать, но лишь до тех пор, пока я не применю к нему «Гарад Тар Ом Хаур» или, проще говоря, «Инквизитор».
— Уверена, что нас к нему пустят? — спросил я, стряхнув пепел.
— Я знаю, как пройти. Мы так пробирались к его другу — он там лежал после драки. А лежит он как раз в том корпусе, — она отстегнула от пояса эйхос. — Вызываю эрмик?
— Давай, — согласился я. Неплохо было бы хотя бы попить чай. Я не обедал, если не считать бутерброда с сыром, которым перекусил у Айлин.
Но ладно, голод в зачаточном состоянии — штука не смертельная.
Мы вышли из комнаты и уже возле лестницы встретились с Еленой Викторовной.
— Мам, мы с Талией съездим в дом Асклепия. Нужно навестить знакомого, — сказал я.
— Саш, вы с Талией больше не делайте так… — мама остановилась, опираясь на перила. — Ты понимаешь…
Я не дал ей договорить, обнял и сказал:
— Именно, мам, понимаем. И ты тоже понимаешь, что такое молодость правда? Ты и сейчас очень молодая. А если вспомнишь себя в моем возрасте, то…
Графиня смотрела на меня расширившимися, напуганными глазами.
— Да, да, мам. Я не буду говорить словами то, что и так ясно, — продолжил я. — Поэтому расслабься, получай от жизни удовольствие. И помни о том, что твой сын — взрослый. Теперь ему не нужно так много внимания, как раньше. Лучше потрать свою огромную энергию лично на себя.
Я поцеловал ее в щеку и, пока она пыталась яснее понять мои слова, добавил: — Было бы очень хорошо, если бы ты очень осторожно донесла до Евклида Ивановича мысль, что его дочь уже взрослая.
Сбежав вниз на несколько ступенек, я обернулся и добавил:
— Да, кстати, если детям что-то запрещают, то им это лишь больше хочется. Помнишь, я об этому уже говорил? Не делайте их бедных деток маньяков своими запретами!
У выхода я поздоровался с Антоном Максимовичем, которого еще не видел сегодня, открыл дверь, выпуская госпожу Евстафьеву.
