Ваше Сиятельство #2 держится на стыке жанров: части ужасов и романтического фэнтези. Главная героиня вновь оказывается в ловушке между заботой о семье и соблазнами непростых мужчин, но теперь с каждой новой встречей все больше загадок начинает раскрываться вокруг нее. Атмосфера книги напоминает вымысел старинных романтических повестей со страшными оттенками, где каждое слово — как химера на душе читателя....
Эмримобиль нам пришлось ждать минут пятнадцать — наверное, не стоило его вызывать, ведь до Старолужской всего минут двадцать пешком. Наконец подкатил старый «Енисей-ПС» с зелеными пятнами на тусклой бронзе пузатого корпуса, мы устроились на заднем сидении. Баронесса, сказала извозчику адрес и, когда он тронул машину, положила мою ладонь себе на лобок.
Я сжал его нагло, беспощадно. Талия закрыла от блаженств глаза и произнесла:
— Трахаться! Хочу четко трахаться!
Да, моя «сестренка» немного сумасшедшая. Но мне, Астерию, иногда хочется такую.
— Аид дери! Уже?.. — баронесса была разочарована, что поездка закончилась так быстро.
Расплатившись, мы покинули эрмик и прошли шагов триста вдоль решетчатой ограды, свернули к реке и там, за святилищем Асклепия имелся малозаметный проход. Госпожа Евстафьева явно знала это место и уверенно повела меня к среднему двухэтажному корпусу, но не к центральному входу, а к двери с северной стороны.
— Где-то здесь, — сказала она. — Нужно искать двенадцатую палату.
В коридоре людей находилось немного: пара стариков беседовали, сидя на диване; какая-то дама лет сорока в сопровождении робота-поводыря, поддерживающего ее под руку и жрица Асклепия, в серой рясе со змеей, вышитой на груди.
На нас никто не обратил внимания. Мы прошли до середины коридора, остановились у двери с цифрой «12» на керамическом диске. Я приоткрыл дверь и впустил Талию. Палата, к счастью, оказалась одноместной. С единственной койки на меня гневно смотрели глаза виконта Ковальского.
— Доброго здоровья! — сказал я. Зашел и плотно закрыл дверь. — Как-то нехорошо вышло, да, Густав?
Глава 2
«Инквизитор» в действии
Он молчал. Царапнул ногтями по простыне, сверкнул глазами и ни слова. Лишь когда перевел взгляд на Талию, пробормотал что-то короткое и неразборчивое.
— Хотел меня убить, а теперь сам лежишь едва живой. Как же так, хитрый Лис, сам себя перехитрил? — я ногой пододвинул табуретку и сел напротив него. — А чего глаза такие злые? Не рад что ли нам?
Видно, от множества моих вопросов виконт Ковальский растерялся.
— Фу!.. Аид тебя дери! — баронесса поморщилась и подбежала к окну, приоткрыв одну створку."
"— Эй, хватит пердеть.
