Ваше Сиятельство #2 держится на стыке жанров: части ужасов и романтического фэнтези. Главная героиня вновь оказывается в ловушке между заботой о семье и соблазнами непростых мужчин, но теперь с каждой новой встречей все больше загадок начинает раскрываться вокруг нее. Атмосфера книги напоминает вымысел старинных романтических повестей со страшными оттенками, где каждое слово — как химера на душе читателя....
Балда стоял на коленях, сморкаясь кровью, Жаба забился в угол, Хугель продолжал орать без остановки, лежа недалеко от стола.
Мои пальцы схватили за кадык Рамоса. Помня, что стало с Айлин при его горячем участии, я с трудом подавил желание вырвать из горла его нервно вздрагивающий хрящ. Ладно, пусть поживет еще. Я решил, что именно Рамос должен донести мои слова остальной стае и лично Лешему.
— Слушай меня, ублюдок и запоминай, — я сдавил его кадык сильнее, и он захрипел, забил руками о стол. — За то, что случилось с Айлин, вся ваша блохастая стая будет наказана мной, графом Елецким.
Он захрипел и отчаянно заморгал, видимо, выражая предельное понимание, после чего мои пальцы медленно разжались.
— Бл*дь, запомни все что сказал граф Елецкий очень хорошо! — баронесса Евстафьева оказалась справа от меня, держа наготове поднятую с пола бутылку, и спросила меня: — Разбить ему о башку?
— Как хочешь, — я пожал плечами и тут же услышал звон бутылочного стекла.
Рамос лежал на столе без сознания, по лбу его стекали багровые струйки крови.
— Черт! — спохватился я. — Мой старый эйхос! — только сейчас я вспомнил, что разговор с Рамосом незакончен, ведь я хотел спросить о моем эйхосе. Все-таки бутылкой по голове его бить не стоило.
Если непосредственно Рамос занимался обманом Айлин, то можно предположить, что мой прибор связи у него. Расстегнув куртку дружка Грушиной, я ощупал его карманы и, представьте, нашел два эйхоса.
Я включил его, проверяя неотвеченные сообщения. Да, конечно, вот от мамы, от баронессы Евстафьевой и Светланы Лениной. Вот целых три от графа Голицына — они, несомненно, важные. Ладно, разберусь с ними в ближайшее время. Не здесь же, в этой полупьяной суете под нарастающие звуки тандерклапс — какая-то неизвестная группа начинала волновать народ громовыми аккордами.
