В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
Скажи, что мы встречаемся с тобой и я тебя уговорил остаться. Впрочем, оно так и есть — здесь даже не нужно никому врать. Если только это поможет, а не добавит тебе проблем.
— У меня вертится очень глупая мысль, — она теснее прижалась ко мне: — Сделать как твоя подруга, о которой ты рассказывал перед сном: уйти из дома. Я бы сняла какую-нибудь недорогую квартирку и жила на заработки от спектаклей. Жалко, картины плохо покупают. Но, с другой стороны, это очень глупо, и я не хочу обижать родителей, которые для меня много сделали.
— Вот последняя мысль очень правильная. Не надо делать больно родителям, я погладил ее шелковистые волосы. — Кстати, у меня тоже есть мысль, и она вроде как не глупая. Где-нибудь ближе к центру снять помещение и организовать там выставку-продажу твоих картин.
— Нет, папа не даст денег. Он считает мое увлечение делом пустым. И театр он тоже не одобряет, как и мама. Говорят, это постыдно для дворянки. Хотя они смирились, после того как о моей игре с восторгом отзывался сам князь Козельский, — она успокоилась, лежа на моей груди.
— Сам князь Козельский? Григорий Юрьевич? — переспросил я. То, что Ленская знакома с главой Ведомства Имперского Порядка — ярым представителем пробританской своры, как охарактеризовал его отец Ольги, стало для меня неожиданностью. Пока я не знал, насколько эта неожиданность неприятная. В какой-то миг закралась мысль, так ли случайно Ленская оказалась рядом со мной. Но с другой стороны Козельский — слишком значимая фигура в большой всеимперской игре, и у меня с ним нет никаких пересечений.
— Да, он самый. Моя мама хорошо знакома с его женой. Ты же знаешь, что она — двоюродная сестра императора? — Светлана приподнялась, устроившись удобнее в водительском кресле.
— Все знают, — я кивнул.
— На день рождения Григория Юрьевича мы у них дома по приглашению разыгрывали несколько сцен из Елены Троянской. Но ладно, это не важно, Саш. Давай отвезу тебя. Может последний раз, если отец сегодня заберет эрмик, — она зазвенела ключами, тихо загудел генератор.
— Насчет выставки-продажи твоих картин мы не договорили. Тебе не потребуется просить отца, я вполне могу выделить денег на аренду помещения, на рекламу и организацию. Думаю, в две-три тысячи можно уложиться даже если снимать помещение в центре на первых этажах, — предложил я, все еще думая о Козельском. Мысли снова перенеслись к тем сложным сплетением интересов, которые возникли в борьбе за место будущего наследника престола.
