В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
Еще… — виконтесса принялась натягивать топик, пряча голые груди. — Зайцева такая сука, завтра разболтает в классе. Приврет еще три короба. Все, едем отсюда. Постой! — она схватила меня за воротник. — Не поворачивайся к ним. Они вряд ли видели твое лицо. Не хочу, чтобы у тебя еще были проблемы с Ковалевской.
— Спасибо, — я чмокнул ее в губы.
Ее забота мне была очень приятна. «Электра», шурша шинами, покатила в другую сторону от Шалашей. Как я догадался, Света не хотела проезжать мимо одноклассников. Когда мы уже выбрались на Вербовый переулок, она сказала:
— Может обойдемся сегодня без Шалашей? Я на репетицию не успею.
— Конечно, дорогая. Только завтра не получится, — я вспомнил об планах провести вечер с Ковалевской: — Я уже Ольге обещал. Вечер целиком с ней. И в пятницу не смогу. Можно на выходные что-то придумать.
— Вот ты прохвост! — она усмехнулась и, кажется, в этом не было ни капли обиды. — За это отвезу тебя сейчас домой и постараюсь забыть на два дня.
— Ревнуешь? — я положил ей руку на колено.
— Да, ревную. Но мне некого винить. Ведь я все знала, то ты с ней, — Ленская остановилась, чтобы свернуть на Бронную, пропуская несколько эрмимобилей.
Минут через пять мы остановились у дверей моего дома.
— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила Светлана, когда я потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание.
— О чем? — я глянул в окно, мне показалось, что в там стоит мама и смотрит на нас.
— Чтобы мы однажды проснулись в одной постели, обнявшись, и нам было ненужно никуда спешить, — сказала она.
— Так будет, — я улыбнулся, чмокнул ее в губы и вышел.
Перед дверью в гостевой собрались наши охранники, Надежда Дмитриевна и мама. Настроение у всех было хорошее, слушали какую-то байку из жизни Антона Максимовича, который стоял чуть поодаль и вещал свою историю с хитрой улыбкой. Я вежливо кивнул на приветствие и направился к одежному шкафу. Почти сразу графиня подошла сзади, негромко сказав:
— Вижу Ленская к тебе всерьез прилипла.
— Мам, а что в этом плохого? — я повесил куртку и повернулся к Елене Викторовне. — Она мне очень нравится. Да, кстати, предупреждаю сразу, чтобы не было потом удивления: завтра провожу вечер с Ольгой Ковалевской. Вернусь домой поздно.
— Ты хочешь моего благословения? — она неожиданно улыбнулась.
— А дашь? — я тоже улыбнулся в ответ, беря ее руку и пуская свою приятную магию «Капли Дождя».
