Жаль не удалось князю Серебряному на плечах драпунов в город ворваться, прямо перед его носом заперли ворота, и как он не стучал, открывать не стали. Не знают вежества хозяева. Когда со стен стали стрелы пущать, камни кидать и даже из пушки пальнули каменным дробом, русское войско понеся незначительные потери отступило к берегу и рассредоточилось. А воеводы разобравшись, что же произошло, двинулись к лодкам князя Репнина. Юрий Васильевич попросил Петра Ивановича своё инкогнито не раскрывать, но князь Серебряный его узрел сразу и узнал, чёрт бы его побрал, и давай поклоны бить. Все на Василия Семёновича уставились воеводы с открытыми ртами. Однако вскоре и князья Семён Иванович Телятевский-Пунков и Василий Иванович Осиповский-Стародубский признали в невысоком воине, просто одетом, брата Великого князя. Если раньше на него особого внимания в Кремле не обращали… Ну, есть больной брат меньшой у Ивана, почти юродивый, мычит и брови насупливает, то после того, как он прострелил колено князю Мстиславскому, сразу заприметили. Пойди тут не заприметь, если один братец псарям даёт команду батогами забить до смерти главу Боярской Думы, а второй лишает ноги, её пришлось отрезать и прижечь рану, чтобы спасти князя, представителя известного рода Гедиминовичей.
Пришлось Юрию Васильевичу раскрывать свою личину и перед остальными князьями — воеводами.
— И не просите, командовать я тут ничем не собираюсь…
Нет, такой классной фразы ему сказать не дали. Пенять начали, что ослушался отрок и брата старшего, и митрополита Макария, и Думы, которые все вместе и каждый по отдельности запретили Юрию на эту войну ехать.
— Нужно срочно князя отправить домой в Москву под надёжной охраной, сотни воев должно хватить, — как самый главный, резюмировал первый воевода Большого полка князь Семён Иванович Телятевский-Пунков.
— Пётр Иванович, а как же ты решил ослушаться Великого князя и взял с собой отрока на такое опасное дело⁈ А⁈ Отвечай! — князь Шереметев указующим перстом ткнул в боярина Репнина.
Юрий свет Васильевич всех этих обличительных речей не слышал, понятно. Но когда пальцем все стали в Репнина тыкать и брови кустить, то руку поднял и гаркнул… ну, как гаркнул, голос-то сорвал, командуя гребцами, просипел:
— Я тайно сюда прибыл, я и отвечать перед братом буду. И закончили на этом. Хочу спросить вас воеводы… Что скажите о минах, что я с лодок на головы татаровьям насыпал. И главный вопрос — что думаете, если я пять лодей вот тут оставлю, и они через стены у ворот мины перебросят, и они за стеною взорвутся, а шесть лодей подведу вон к тому участку стены подальше отсюда и к дворцу ханскому поближе, и тоже их переброшу через стену. Сразу скажу, что мин таких у меня не сильно много.