И что самое обидное — ранила одна из этих стрел в ногу особо неудачливого из воев. На излете, плюс через довольно толстую кожу сапога пока пробивалась. Всё одно — обидно. Мог бы и раньше полководец хренов додуматься подальше от стен держаться. А ещё через пару минут, уже после того, как лодки спешно отвернули от берега, на стене вспухло облачко дыма и каменное ядро с большим перелётом ушло над лодками. Калибр был серьёзным. Ядро врезалось в воду поднимая кучу брызг и даже волну организовало. Оно не вертикально бухнулось, а по очень пологой траектории. Брызги не вверх улетели, а перед ядром.
Получились они как бы между двух огней. Ближе подойти нельзя, чтобы оказаться в мёртвой зоне для пушки или даже пушек, там стрелы. А дальше отойдёшь от берега под ядро подставишься. Про современные пушки, что ядрами со стен пуляются, нужно помнить одну вещь, они сильно вниз стрелять не могут. Тупо ядро из ствола выкатится. Пока ещё эту проблему с помощью пыжей не придумали решать.
— Держитесь между стрелами и ядром ни ближе, ни дальше не дёргайтесь, — видя, что некоторые лодки пытаются вновь ближе в берегу подойти, поманив князя Репнина и сотника Скрябина, сказал им Боровой.
И тот и тот согласно кивнули и вновь жёлтый флаг поднял Скрябин и помахал им на длинном флагштоке. «Делай как я».
Татары со стен ещё два раза пальнули из огромных пушек, но оба раза прошли ядра с большим перелётом, опять только воду довольно далеко от лодок взбаламутив и брызги организовав, радугой вставшие в лучах полуденного солнца.
Дворец хана находился на левом же берегу реки Казанки, но дальше от ворот, почти на повороте стены. Туда шесть ушкуев и подплыли. Встали на якоря носовой и кормовой, поворотившись носом к берегу и стали расчехлять прикрытые пока брезентом миномёты.
— Ну, на кого Бог пошлёт, — князь Углицкий перекрестился троекратно и махнул рукой.
Всё же плохо, что он не слышит завывания мин. На что люди Ляпунова привычны к выстрелу из миномёта и следовавшим за этим воем, особенно когда мины вниз летят на небольшом расстоянии от тебя, но и они приседают и голову в плечи вжимают. Пётр Иванович Репнин ещё обвыкнуться к такому не успел и сел на дно лодки голову руками прикрыв, как и в первый раз, когда они конницу татарскую отогнали. А ведь он опытный воин, чуть не три десятка лет воюет.
Стены у города высокие, не видно, во что там мины попадают и взрываются ли вообще… Хотя нет, вон, один дымок поднялся над стеной. Потом снова несколько минут ничего не было видно. И вдруг жахнуло. Как раз над тем местом, откуда по ним огромная пушка пыталась стрелять. Видимо принесли из порохового склада новые бочонки и тут в них попала мина. Не, не так, чтобы гриб чёрного дыма на всей Казанью и рухнувшая в испуге стена.