– Видать, и вправду послышалось, – опустил клинок Егор, который тоже не особо жаждал проливать человеческую кровь. – Бывает. Так что с кочами? Корабли ты нам дашь?
– Есть у меня два условия, княже, – хмуро ответил северянин. – На море я командую, и никто более. Слушать меня с первого слова без пререканий.
– Тебя слушать? – не понял Егор. – Ты что, с нами хочешь поплыть?
– Мне без кораблей своих делать на земле нечего, – обреченно махнул рукой северянин. – Продать их вам – без кочей останусь. За долю отдать – опять без кочей. Загубите в походе – тем паче без них. Как ни крути, все едино выходит сиротой без дела маяться. Уж лучше вместе с ними пропаду, коли жребий такой выпал.
– Какое условие второе?
– Обычное. На корабли половина добычи.
– Одну пятую, – отрезал атаман.
– Как же пятину, коли завсегда хозяину снаряжения…
– Не торгуйся, Игнатий, – качнувшись вперед, посоветовал северянину на ухо Острожец. – Плохо это у тебя получается. Прогадаешь.
– Ладно. Пятину, – смирился Трескач.
– По рукам? – Егор протянул ему открытую ладонь.
– Обожди, – снял с крюка у двери меховую куртку северянин. – Поперва схожу, погадаю.
Атаман с купцом переглянулись, Михайло пожал плечами. Остальные мужчины посерьезнели и расселись по чурбакам, скамьям и табуретам возле стола.
Хозяина дома не было долго. Наконец, после длинного тонкого завывания, он сильным ударом толкнул дверь, тут же отряхнулся, громко хлопая себя по бокам:
– Ты и впрямь удачлив, ушкуйник-князь, – провозгласил Трескач. – Петухи с коровами спят, из свинарника ни звука, Полунощник на первую же зарубку откликнулся. Твоя взяла, поутру отправляемся. Эй вы, дармоеды! – прикрикнул северянин на земляков. – Ну-ка, бегом корабли чистить. Трюмы проверьте, масло и припасы походные. Для гостей наших еды загрузите на восемь недель пути, и льда пресного с озера нарежьте. Снасти подтянуть, паруса просалить… Ну, вы и сами знаете. Бегом, бегом, что расселись, как клуши вяленые?!
Мужчины, поднявшись, заторопились к выходу.
– И когда у вас утро наступает, Игнат? – поинтересовался Острожец."
"– А как выспимся, так и утро, – ответил Трескач. – Ты тоже на берег ступай, да указывай, какие из повозок твоих на борт выгружать, а каковые под скалой можно оставить. Мне, чего там у тебя под рогожами, неведомо…
Исходя из определения северянина – утро для Егора уже наступило. Поэтому забираться обратно на полати он не стал. Не спеша оделся, не поленившись натянуть и меховые штаны, и войлочный поддоспешник, и теплый волчий налатник, водрузил на голову лисий треух, подозрительно похожий на плохо скроенную ушанку без завязок. И тем не менее – заполярный холод все равно моментально пробрал его до костей, всасываясь в рукава и за воротник, пробивая тонкие подошвы сапог.