Посланные в дом напротив ватажники приказ выполнили: крыша горела, освещая близкие проулки и саму стену. Однако обратно бойцы не вернулись. Видать, были заняты. Нашли, чем поживиться.
То ли у Егора начал восстанавливаться слух, то ли ушкуйники наконец добрались до обывателей – но город стал наполняться криками и плачем. Иногда то тут, то там звенела сталь, где-то слышался радостный гомерический хохот. Однако, чтобы новгородцы могли спокойно заниматься любимым делом, кто-то должен был позаботиться об их безопасности.
Атаман присел перед одним из стволов, засунул руку глубоко внутрь, нащупал деревянный пыж:
– Отлично, они заряжены. Федька, жаровни видишь? Разжигай. Ищи железные запальные штыри, где-то здесь должны храниться. Кидай их на угли, кали докрасна.
– Понял… – полез в поясную сумку за огнивом паренек.
– Тимофей! Мужики! Ну-ка, взялись, и все стволы давайте от залива на внутреннюю гавань повернем!"
"Тяжелые, этак по полторы тонны весом, шведские пушки колес не имели, все стволы были просто притянуты железными полосами к большим деревянным колодам. Однако усилием разом навалившихся пятнадцати крепких мужиков они постепенно, вершок за вершком поддались, меняя прицел с морского устья протоки на ее озерный исток.
– Половина дела сделана, – закончив работу, отер лоб Егор. – Теперь по кочам никто не шмальнет, могут подходить спокойно. Вот только отчего гарнизон здешний город любимый спасать не торопится? Разорим ведь вконец. Останется только шкурка от апельсина.
Несмотря на мирное время, в городе должно было находиться никак не меньше пяти-шести сотен воинов. Следить за арсеналами, охранять пушки, башни, нести караульную службу. Держать оборону при внезапном нападении. При «правильной войне» с ее долгими осадами, обстрелами, штурмами разрушенных стен несколько сот ратников могли бы успешно отбиться в крепости даже против многотысячного войска. Однако же город горел уже в нескольких местах, бюргеры вопили о помощи, а храбрые шведские воины сидели запершись в ощетинившихся бойницами башнях, в казармах у арсеналов, в укрепленных воротах и носа наружу не показывали.
А ведь Егор так рассчитывал вломиться в могучие укрепления возле северных ворот через открытые защитниками двери! Уж больно неудобной для загрузки огромных кочей была протока у монастырского острова. Наплавной мост, повернутый к середине глубоководной бухты, подошел бы для этой цели куда больше.
– А ты сам бы вышел, атаман? – спросил его Тимофей. – Представь себе: ночь, взрывы, крики, шум боя непонятно кого и с кем, и сколько врагов – тоже неведомо.