– Здравствуй, дочь моя, – протянул ей руку для поцелуя священник, восседавший на кресле, более похожем на трон. – Что за нужда привела тебя в мой дом?
Лицемер! Можно подумать, это не он объявил в глаза Егору приговор новгородского вече и потребовал покинуть пределы Новгорода. Или что он не знал, кто стоит перед ним, понурив голову и испуганно теребя платок.
Однако вслух ничего этого Елена, конечно же, не сказала. Начинать разговор с оскорбления – далеко не лучший путь к взаимопониманию.
– Я пришла к тебе с просьбой, отче.
– Да, я слушаю, дитя мое, – улыбнулся архиепископ.
– Моему мужу нужен наставник, отче. Человек мудрый, образованный и не боящийся принять на себя все тяготы власти.
– Вот как? – Пальцы отца Симеона потянулись к тяжелому нагрудному кресту, погладили торс распятого на нем человека. Новгородский пастырь явно ожидал от посетительницы совсем другого.
– Да, отче, – затеребила платок княгиня. – Князь Заозерский – преданный христианин, постоянно посещает церковь, но он совершенно не знаком с основами веры. Он несет в земли безбожные меч, но не крест, не открывает глаз освобожденных рабов на причины своей неодолимой силы, не стучится в их сердца, не строит новых храмов.
– Это такая трудность? – погладил бороду архиепископ.
– Меня терзает совесть, отче. Пред силой ратной князя Заозерского не способна устоять ни одна крепость и ни одно войско. Однако победы приумножают лишь богатства его, но не увеличивают паствы Христовой, не ведут истинную веру к расширению и процветанию на грешной земле. Оттого и тревожно душе его, отец Симеон.
– Ты преувеличиваешь величие своего мужа, княгиня Елена, – предпочел вспомнить имя просительницы новгородский пастырь. – Ведомо мне, что набег на Жукотин, в коем он принимал участие, пусть и закончился победой, однако же муж твой после сего предприятия оказался ордынским рабом.
– Мой достойный супруг искал меня, отче. Подлый дядюшка Нифонт обманом спровадил меня в Орду, дабы узурпировать княжеский стол моих предков. Год назад и я, и мой муж были татарскими рабами, а Нифонт торжествовал, называясь во всех грамотах и разрядных книгах князем Заозерским. Но мой достойный супруг все же смог меня найти… И где спустя месяц был подлый Нифонтишка, а кто стал Заозерским князем?
– Ты так легко, без стеснения рассказываешь о своем рабстве, дщерь княжеская… – удивился архиепископ.
– Если кто-то сомневается в моей девичьей чести и в чистоте рода князей Заозерских, который я скоро продолжу, то пять тысяч преданных мечей, что состоят под рукой моего мужа, всегда готовы продолжить беседу, – сверкнул холодной сталью взгляд княгини, и пастырь поспешил сменить тему:
– К сожалению, дорогое дитя, вече изгнало твоего мужа из Новгорода.