– Ч-черт! – Егор затормозил, где оказался, прицелился к одному из опорных столбов, удерживающих верхний ярус, стал быстро работать клинком, расщепляя и разлохмачивая его края. Огляделся, увидел пустой бочонок, выбил донышко, расщепил клинком на тонкие досочки. Опустился на колено, высек искру в трут, раздул, сунул бересту, раздул сильнее.
– Она трещит, атаман!
– Держите их!!! – рявкнул Егор, пристраивая растопку меж растопыренных щепок, торчащих внизу столба, быстро обложил ее досками и побежал вниз.
Дверь – даром, что сбита из теса толщиной в ладонь – вся пошла трещинами, лезвия топоров, крошащих древесину, уже просовывались внутрь. Никаких шансов у защитников не оставалось – крепостные башни не предназначены для обороны от внутреннего врага. А для открытой схватки ватажников было слишком мало.
– Копья у караульных взяли? Отступаем!
Они забежали выше ярусом, затаились над лестницей.
Вскоре громкий треск сообщил, что дверь сдалась. Послышался топот – но едва первые шлемы показались над полом – ватажники что есть силы ударили вниз копьями. Кто-то закричал, кто-то покатился вниз, остальные свены отпрянули.
– Они, видать, думали, что тут никого нет, – весело фыркнул Рубаха. – Вот и схлопотали!
– Эх, гранату бы туда кинуть, – тоскливо выдохнул Егор.
Но гранат у них не было, а свены поднимались снова, на этот раз прикрываясь щитами. Ватажники нанесли несколько ударов – естественно, бесполезных, отступили выше.
Здесь огонь, снизу доверху опоясав опорный столб, уже вовсю лизал потолок, выхлестывая вверх по лестнице длинными алыми языками. Сухое как порох дерево занималось с такой стремительностью, словно на него плеснули бензином.
– За мной! – крикнул Егор, побежал выше, прямо сквозь пламя. Вскрикнул от боли, но прорвался к механизмам… И совершенно напрасно. Здесь было горячо, как на сковороде, дым ел глаза, а огонь через щели в полу подкрадывался к воротам, бегая тут и там высокими желтыми чертенятами. – А-а-а!
Заметавшись от боли, он кинулся к какому-то просвету, сунулся в него – и вывалился на крепостную стену, что шла как раз над заманом. Застонал от благословенной прохлады.
– Господи Иисусе, благодарю тебя за спасение! – искренне перекрестился Вожников."
"– А-а-а!!! – Из бойницы над головой вывалился Линь, заплясал на месте, охлопывая себя ладонями. У него дымились штаны, рубаха тлела по подолу и рукавам, на вороте несколько мгновений поплясал, но все же погас, обратившись в черную струйку, маленький огонек. – Боженька родимый, неужели я жив?
– Остальные где? – спросил Егор.
– Не ведаю, атаман, – перевел дух ватажник. – Кто-то один мимо меня выше побежал, а кто-то огня побоялся, внизу остался. Разве в пожаре-то разглядишь?
Князь наконец-то смог оглядеться, оценивая ситуацию.