Но пока соберутся свежие силы, пока вернутся рати с рубежей дальних, пока подойдут они сюда, к стенам московским, не един день минет. А может так статься, что и не одна неделя. Новгородцы же реку Неглинную уже засыпали и пороки построить успели. Завтра, полагаю, оные подведут. Ворота таранами железными за день вынести можно. Стену – дня за три-четыре. Как бы не опоздала подмога-то?
«Одно слово: чингизид, – подумал князь. – Рвется вперед, ровно буйвол, никаких преград не признавая. Откуда только взялись такие на земле Волжской? С кем небесным согрешила мать великого воина, прародителя столь достойного рода[22]?»
– Дозволь мне растоптать их, великий князь, – повторил свою просьбу татарин. – Дозволь смести ворога во славу твою, ради возвеличивания имени твоего!
– Готовьтесь к битве, бояре! – решительно ударил ладонями по подлокотникам трона Василий Дмитриевич. – Снаряжайтесь, седлайте коней, собирайтесь у Боровицких ворот. Тебе, отважный Яндыз, доверяю выбрать пятнадцать сотен лучших воинов. С ними ты выйдешь из Москвы, захватишь туры разбойничьи, порубишь построенные ими пороки и прочие механизмы, а наконечники таранные прикатишь в город, либо в реке утопишь, как тебе удобнее покажется. Я же с остальной дружиной наготове буду, дабы поддержать в случае опасности, коли душегубы сразу всей силой навалятся. Разори туры и назад с людьми возвратись! Большего от тебя не требую."
"Татарин напрягся, но разочарование сдержал и резко склонил голову:
– Слушаю и повинуюсь, великий князь! – Тут же четко развернулся, громко позвал: – Хан Мамуд! Хан Исмет! Боярин Гончарин! Со мною к выходу готовьтесь, людей своих исполчайте. У Боровицких ворот с сотнями жду.
* * *– Мо-о-ост!!! Мост опускается! – Истошный крик заставил Егора оторваться от записей и, схватив со стола щит и пояс с оружием, побежать к лестнице и наверх, на чердак, засесть у окошка, наблюдая за происходящим внизу.
Там, на давно вытоптанном лугу у реки, ватажники со всех ног удирали в сторону туров, побросав мешки и щиты. Тяжелый пролет опускался медленно. Воины же были без брони, налегке, так что должны успеть укрыться.
Наконец, скрип прекратился. Мост лег на опоры, створки ворот поползли наружу, величаво раскрываясь и, наконец, выпустили наружу конницу. Та вышла на рысях, отвернула вправо, собираясь в отряд. Перед соблазном сразу кинуться за безоружными людьми, порубить, насадить на копья и порубить саблями москвичи устояли, давая ватажникам очень важную передышку на то, чтобы разобрать круглые боевые щиты и пики и построить пехотную «стену».
Великокняжеская кованая рать наконец двинулась с места и помчалась на туры, не очень-то и спеша. Всадников было много, тысячи полторы. Сила большая, но явно не вся. Василий Дмитриевич жмотился, экономил.