Жанр
Ватага. Атаман — приключенческий роман о молодых, решимых парнях из глухой деревни, которые вступают в непростую борьбу за свою свободу и честь в мире суровых обычаев и злобных татаев. Атмосфера книги — это сочетание жестоких конфликтов и диких природных красот, где каждый день становится новым испытанием для главных героев....
– Ты совсем уж офонарел! – заругался было Егор, но…
…но тут же прикусил язык, увидев перед своим носом впившуюся в снег стрелу с серым дрожащим оперением!
Ввухх!!!
Совсем рядом впились еще две!
Средние века, однако… ну, точно!
Выходит, правы Борисовичи… Если не погоня, то… то – кто? Кому тут надобно стрелами?…"
"– Эй, парни, вставайте! – донесся насмешливый крик.
С заснеженного мыса, из ельника, показался Иван Борисович. Довольный, он деловито забросил на плечо лук:
– Немного-то их и было, лиходеев весянских, всего-то четверо, как и нас.
Быстро вскочив на ноги, Вожников стряхнул снег:
– Так вы их что… всех?
– Всех, – с еле заметной досадой отозвался Иван Борисович. – Хотел, конечно, одного-пару ранить, да опосля поспрошать. Не вышло! Ловки больно.
– На свои головы легки, – скрипя лыжами, к беседующим подошел другой брат, Данило. – Все четверо – наповал.
– Жа-аль.
– Вот и я говорю. Хотя что их жалеть-то, шпыней подлых? Не мы нападали – они. Кто хоть были-то? На Афонькиных не похожи.
– А пошли-ка, брате, глянем еще разок.
Убитые лежали друг против друга, видать, только-только свернули к мыску, где и были встречены разящими без промаха стрелами. Один – лет сорока, жилистый, седобородый, с узким землистым лицом и покатыми плечами, трое остальных – совсем еще молодые парни, подростки, жить бы да жить. И с чего им вздумалось нападать? Или они вовсе нападать и не собирались? Это Борисовичи почему-то так решили… и – Егор.
Видение-то все-таки было! Предчувствие! Не зря ведь бабка Левонтиха говорила…
– Этот, видать, за старшого у них.
Наклонившись, Антип проворно обыскал трупы людей, вовсе не походивших ни на охотников, ни на рыбаков. Даже на туристов – и то не тянули, а, скорее, напоминали бродяг. Одеты в нагольные полушубки, посконные рубахи, порты из сермяги, обмотки – лапти… нет, на некоторых – поршни, из кожи, не из лыка. При все при этом – острые широкие ножи, луки со стрелами, на шее у старшего – какой-то странный серебряный амулет в виде уточки.
– Поганые! – брезгливо скривился Иван Борисыч. – Крестов нету.
Данило зло сплюнул:
– Туда им, шпыням, и дорога – в ад! Эй, Антипе! Глянь-ка в котомке.
Чугреев и без мудрых указаний уже развязывал заплечный мешок – котомочку – трофейную, так скажем. Егор с любопытством вытянул шею: какие-то оставленные, видать, для навара, кости, бережно завернутая в тряпицу соль, металлическая пластинка – кресало и кремень, плетенная из лыка баклажка.
