Да! Пора со всем этим кончать!"
"Глядя на поле битвы, князь поднял правую руку – и, бросая воинов в последний натиск, тотчас же позади затрубил рог, гулко ударили большие барабаны, и алый княжеский стяг взвился, казалось, выше солнца, багрового солнца битвы. Все три отряда, собрав последние силы, разом бросились на врагов, и Егор тоже повернул коня, намереваясь ворваться в сражение кровавым вестником смерти.
Одна мысль лишь терзала его – как там князь Хряжский? Догнал ли отступающего Джелал-ад-Дина, нет ли? Хитрый царевич вполне мог устроить засаду, а князь-орясина вовсе не отличался могучим умом – попался бы запросто! Правда, при нем выделенная Булат-ханом «тысяча» и пять сотен гвардии Едигея под командованием молодого да раннего хана Темюра – те-то не должны бы угодить в засаду, умные.
Что-то рявкнуло… просвистело… В грудь Егора словно ударило тяжелым бревном – пущенное из ручницы ядро, угодив в латы, сбило князя с коня… Впрочем, поверженный быстро пришел в себя, приподнялся, огляделся… И в ужасе округлил глаза, увидев, как из-за далеких, подернутых синей дымкой холмов выскочили, понеслись неудержимой лавою всадники в черных латах! Знаменитый «черный тумен» Джелал-ад-Дина, считавшийся непобедимым.
Латники скакали наметом, свежие, отдохнувшие, на сытых конях.
– Назад! – пошатываясь, Егор поднялся на ноги, закричал своим. – Назад, живо! И разворачивайте пушки!
Играя отступление, тревожно затрубил рог… увы, было уже поздно! Вынырнувшие из багрового заката черные латники взяли в намет, прорвались, в первую очередь порубив пушкарей, а затем… затем ударили по ватаге. Через все поле, по диагонали – знаменитый косой удар Тамерлана. Теперь и Джелал-ад-Дин его перенял – а чего ж?
– И-и-и-и, Алла-а-а-а!
И снова звон мечей, и снова крики… только теперь переменчивое военное счастье, увы, было не на стороне молодого заозерского князя!
И все же ватажники сдаваться не собирались! С помощью слуг Егор быстро взобрался в седло, взял в руки саблю…
– Святой Георгий с нами! Кто на Бога и Великий Новгород?!
Ах, как болела грудь! Промяты латы, и наверняка сломаны пара ребер. Впрочем, это сейчас совершенно неважно.
Ага! Вожников прищурил глаза, узнавая в появившемся на холме всаднике в белых доспехах самого царевича! Смуглое, с небольшими усиками, лицо, сверкающий открытый шлем – мисюрка – с разноцветными павлиньими перьями, торжествующий взгляд…
Егор схватил привешенную к седлу сулицу – метнул… В ответ тучей полетели стрелы, одна из них – или две – угодили в горло, князь свалился с седла… заклокотала, забулькала, вытекая, кровь – а вместе с нею и жизнь.