Ушлый слуга великого хана провел захмелевшего князя потайным ходом, ведущим далеко за ворота, и, поклонившись, попросил чуть обождать, бегом бросившись за носилками.
Ах, что это были за носилки! Просторные, с мягким матрасом, под красным бархатным балдахином. И влекли их не люди, нет – лошади. Один из слуг – погонщик сидел верхом, остальные побежали рядом.
Южная ночь, темная и чувственная, окутывала все вокруг своим жарким покрывалом, Горшеня едва дождался конца пути, выскочил сразу, как только слуга с поклоном сообщил о прибытии, и, не видя ничего вокруг, поднялся по широкой лестнице…
Вожделенная красавица Ай-Лили ждала его в опочивальне, лежа на широком ложе в одних лишь шальварах. Упругая грудь танцовщицы призывно вздымалась, а черные колдовские очи сверкали недюжинной страстью.
– Ах, князь, князь! – обнимая вошедшего за плечи, зашептала девушка. – Как же долго я тебя ждала! Дай… я сама тебя раздену…
Не чувствуя себя от всего этого, Горшеня ощутил на своих губах горячий вкус поцелуя, ухватил красавице грудь…
– Ах, милый князь, – томно изогнулась та.
Потом вдруг выпрямилась, прижалась, посмотрела прямо в глаза… и вдруг отпрянула:
– Кто ты?
Горшеня не сразу и понял, что его разгадали, – как и предупреждал настоящий князь. Даже пытался продолжить ухаживания – стянуть с девчонки шальвары… да та проворно ударила его кулаком в глаз и, выхватив из-под подушки кинжал, приставила к горлу:
– Ну, отвечай!
– Я… я… князь Егор послал меня.
– Вот как, послал? В мою постель?
– Н-нет… просто в Сарай. К хану.
Танцовщица задумалась, убрала клинок, и Горшеня вздохнул чуть более свободно.
– Так ты – посланец князя Егора? – Ай-Лили накинула на голые плечи шелковый зеленый халат. – Где он? Как он?
– Князь где-то в Кафе, – не сводя с красавицы глаз, отозвался двойник. – Туда собирался, войско услал и меня вместо себя поставил.
Сказав так, Горшеня вдруг устыдился – да как же так получилось, что он выложил все первой попавшейся девке, пусть даже красивой и чувственной? От стыда парень залился краской и вдруг подумал, что, коль уж так вышло, так лучше всего будет эту коварную танцовщицу просто убить! А никакого другого выхода, похоже, не оставалось, князь ведь предупреждал – ни одна живая душа не должна прознать. Живая… не мертвая.
– Нет! – звонко расхохоталась дева. – Если ты задумал меня убить, так я против. Не получится у тебя – в доме полно слуг. Да и ни к чему это.
– Почему – ни к чему? – довольно глупо вопросил бедолага.
Ай-Лили сверкнула глазами:
– Потому что я – друг твоему князю. И друг верный. Зачем мне его предавать?
И пусть ночная встреча с танцовщицей закончилась вовсе не так, как надеялся Горшеня, он все же остался доволен – не убили, и поговорили неплохо: Ай-Лили поклялась на Коране молчать.