– Может, чего интересное услышим?
Новгородский архиепископ тоже не заставил себя ждать, и вскоре Вожников, накинувший поверх доспехов достойную своего звания дорогую шубу, и Симеон, облаченный в красную суконную рясу, в сопровождении двух черных монахов вышли к мосту. За ними, всего в нескольких шагах, сомкнули щиты ватажники, держа наготове копья. Мало ли какую ловушку литва задумала?
Однако из раскрывшихся створок вышли всего пятеро пожилых горожан – простоволосых, босых, одетых в нищие полотняные рубахи. Первый из них держал в руках бархатную подушечку, на которой лежал большущий амбарный ключ. Дойдя до князя, горожане склонили головы:
– Прими ключ от города нашего и покорность Полоцка, князь Егорий Заозерский. О снисхождении тебя просим и милосердии христианском…
– Не беспокойтесь. – Егор с облегчением забрал с подушечки ключ. – Не меч вам принес я, но мир и слово истинное христианское.
Своего наместника князь Заозерский в Полоцке все-таки посадил. Поменял гарнизон, забрав местных воинов, поцеловавших крест на верность, с собой. Поклялись – пусть теперь доказывают. Взял с города небольшой откуп – три рубля со двора – и выгреб весь порох. Впрочем, его нашлось всего три десятка бочонков.
Из Полоцка Егор вернулся к Витебску и, не останавливаясь, двинулся дальше к Орше, добравшись до нее вместе с отдохнувшими после перехода из Новгорода ратями всего за два перехода. Пока многотысячные полки располагались для осады, а архиепископ Симеон призывал перед воротами православных оршан к покаянию и отречению от проклятого митрополитом Витовта, Вожников решил опробовать в деле «сверленую» пушку малого калибра, прицелившись в самую приметную цель: колокольню совсем еще новенькой Ильинской церкви.
Глазомер не подвел. Первый же выстрел угодил в просвет верхнего яруса звонницы, пробив одну из сторон верхнего трехсотпудового колокола. Низкий гул прокатился на много верст окрест, и горожане поняли намек совершенно правильно, спустя полчаса открыв ворота и поднеся ключи оборвавшему проповедь на полуслове Симеону.
На третий день рати обложили Могилев, размышлявший два дня. Однако подрыв одной из деревянных башен, грамота митрополита и увещевания ратников из Полоцка склонили чашу весов в пользу князя Заозерского. Он получил еще полста бочонков пороха, полторы тысячи рублей откупа и восемьсот православных ратников, которых сменили за стенами ополченцы, ватажники и ярославские бояре.
Бобруйск оказался крохотной деревянной крепостицей, лишившейся всех башен всего за четыре выстрела, на чем его оборона и окончилась, а вот малозначительный в памяти Егора Слуцк[54] – огромным, размером с Витебск, стольным городом. Хорошо хоть с деревянными стенами, а потому Вожников рассчитывал на быстрый успех.