За его спиной послышалось заунывное песнопение – священники молились. Впереди же медленно опускались пролеты широкого подъемного моста. Они коснулись земли в тот миг, когда князю Заозерскому оставалось дойти до рва всего лишь три коротких шага. А когда Вожников ступил на доски настила, перед ним так же медленно стали отворяться окованные бронзой величественные Золотые ворота.
Это был первый город, который Егор брал столь оригинальным способом.
Глава 11
Любовница"
"Величественный снаружи, изнутри Царьград произвел на Егора самое гнетущее впечатление. Развалины, развалины, развалины… Развалины Большого дворца, разрушенного крестоносцами двести лет назад, да так и не восстановленного, развалины дворца Дафна с той же судьбой, развалины дворца Труфно, развалины ипподрома, разграбленного во время полувековой католической оккупации и заброшенного, развалины храма Богоматери Фаросской с той же судьбой. Дома без крыш и окон, зарастающие травой улицы, пасущиеся на площадях козы… Через несколько часов прогулки Егор понял, что же напоминает ему этот город. Больше всего Константинополь походил на заброшенный завод, о былом величии которого напоминают мощные стены, балки козловых кранов, фундаменты прокатных станов – но ныне на огороженном стенами пространстве бродили лишь редкие сторожа и бегали одичавшие кошки[66].
Сказочный Царьград как был, так и остался городом из мечты. В реальности от него сохранились только непостижимо громадный храм Святой Софии и несколько особо везучих строений с остатками былой роскоши, непригодными к вывозу: белокаменными колоннадами, мраморными лестницами, мозаиками, росписями, наборными полами из разноцветного камня.
Наваждение спало, и во дворец Сигмы Егор вернулся уже суровый и задумчивый, колеблясь над тем, что проще: попытаться вдохнуть жизнь в эти руины – или плюнуть на них и перенести резиденцию Вселенского патриарха на север, в победоносный Великий Новгород?
Отведенные князю просторные покои стали очередной каплей, упавшей на его израненную разочарованием душу. Когда-то это был зал для приемов, в центре которого стоял посеребренный бронзовый фонтан, «Чаша Триконха». Чаша фонтана, наполненная орехами и миндалем, поливалась струями из вина и меда. По краям двора было еще два мраморных фонтана в виде львов, а в центре возвышался один из императорских золотых тронов, украшенный драгоценными камнями.
Теперь в центре гулкого пустого помещения сидящий на корточках Федька деловито разделывал барашка, сбрасывая куски мяса в деревянную миску, в то время как Елена, сидя на возвышении для трона в складном походном кресле, любовалась росписью потолка, по которому неслись по кругу стремительные римские колесницы.