А еще… Вожников даже губу чуть не прикусил – раскатал настолько! И все строчил, строчил, да про себя посмеивался…
Десятник доставил прошение отцу настоятелю уже к обеду, причем в буквальном смысле слова – отец Гвидо фон Дорф – еще не старый, с лицом потасканного бульдога, мужчина, дородный, с объемистым брюшком и вполне достаточной силой в мощных руках – как раз и собирался обедать, и даже уже успел поднести ко рту ложку с рыбным супом – как и положено в постные дни… В это момент как раз и явился десятник:
– Вот прошение, почтеннейший господин фон Дорф.
Подув на ложку – варево-то монастырский повар принес горячущее! – главный тюремщик скосил глаза на своего подчиненного и, что-то буркнув, кивнул на дверь.
С поклоном положив на стол несколько листов бумаги, десятник пожелал обожаемому начальству приятного апатита и быстренько удалился. Читать он и в самом деле не умел.
А вот начальник… да лучше бы не знал грамоты тоже! Едва прочитав первые строчки, господин настоятель ахнул, а чуть погодя у него уже и брови полезли на лоб… и вот он уже читал вслух, пока совершенно не понимая, что делать – гневаться или смеяться?
Особо понравившиеся строки сей достойнейший муж перечитывал вслух, снабжая их кое-какими личными комментариями:
– Для украшения узилища – шесть картин с золотым тиснением, ценой по двенадцать флоринов каждая… Дюжина флоринов!!! Каждая! Дьявол тебя разрази! Что еще необходимо? А вот: образ Богоматери с короной и Младенцем – сто восемьдесят флоринов, большое серебряный подсвечник на шесть свечей – двести пятьдесят флоринов, новый персидский ковер на пол – шестьсот флоринов, такой же ковер, меньшего размера, на стену – четыреста пятьдесят… Он что, издевается? Нет, это что же такое творится-то? Ларец-то за триста флоринов ему зачем? Или – чернильный приор из яшмы, дюжина перьев, три пачки хорошей аугсбургской бумаги… Письма писать собрался? А вот это запрещено! Так… Пост Скриптум… – тюремщик почесал затылок. – А это что еще такое? Похоже, латынь… Ах да – пост скриптум же! «Платежи за все вышеизложенное будут проведены торговым домом герра Ганса Фуггера из Аугсбурга в самые кратчайшие сроки. Платежное поручение прилагается». Ага… прилагается…"
"Фон Дорф зябко потер руки и, напрочь забыв про еду, снова вчитался в прошение – на этот раз с куда большим интересом:
– «Платежное поручение: агентам герра Ганса Фуггера в Констанце оплатить все по списку золотыми и серебряными монетами»… Ишь ты! Золотыми монетами! – начальник тюрьмы завистливо скривился.