И токмо воспоминания о былых подвигах. Чтобы соответствовать званию, нужно иметь копье! Оруженосца, доспехи, сменных лошадей для всех слуг. Где мне все это взять? А без всего этого я просто женщина. Безвестная вдова. Меня даже мелкой должностью при монастыре никто не одарит. Приберегут для знакомых и родичей.
– А здесь что?
– Коли милость выпрошу, хоть какую деревеньку в кормление получу. Имея свой доход, можно серебра на снаряжение скопить, у сервов коня для похода истребовать. Я ведь все же рыцарь! Бог милостив, без войны не оставит. А война – это добыча, слава, плата за службу. Или хотя бы надежда на то и другое. Кто знает, а вдруг повезет? Да и жизнь хозяина повольготнее монашеской. Я в келье не выдержу, зачахну. В общем, буду кланяться. Годы прошли, обиды забылись. А родство осталось. И охотились на нас, видишь, не ради дома Булонского, а из-за доноса церковного. Вот коли прогонят, тогда да… Придется постриг принимать.
Час, когда шевалье Изабелла все же решилась отправиться в замок, Вожников банально проспал. В последние дни другого развлечения, кроме вина и сна, у него не было – вот и привык валяться. Вернулась же воительница уже во второй половине дня, после обеда, и сразу велела слугам собираться.
– Ну что? – поинтересовался Вожников. – Поздравлять или соболезновать?"
"– Даже и не знаю, – пожала она плечами. – Обиды прежние сестра простила, на содержание они с мужем меня берут. Но кормления не дадут, пенсию назначат. Оказывается, Егор-бродяга, в Клермоне после побега нашего листы допросные так на столе в пыточной и остались. Там и имя мое, и ф, и в колдовстве обвинение. А татей ночных, грабителей, половина города видела. Так вышло, дело сие к кому-то из арманьяков попало, вот они сразу шум и подняли, что булонские с дьяволом сношаются. Похоже, герцог Орлеанский нас предупреждал в Париж не ехать, да мы намека не поняли, перепутали все. Сами в лапы ворога полезли. А арманьякам страсть как хотелось аутодафе с герцогиней Бретонской устроить! Им ведь на родство мое наплевать, им главное род наш, дом Бретань, грязью облить. Вот так и вышло, что я чуть не сама герцогиня ныне, и вдобавок ведьма самая могучая на свете, за которую демоны из ада сражаются.
– Ну, как минимум два случая в наличии, – рассмеялся Егор. – И толпа свидетелей.
– Сестра истребовала, чтобы я в доме лесника поселилась, – не разделила его веселья шевалье Изабелла. – Схоронилась скорее, на свет не показываясь. Хотят, чтобы забыли про меня и про позор случившийся. Пока жить стану вдовой-отшельницей, с голоду не умру, позаботятся.
– Мы проводим, – посерьезнел и Вожников.
Последний общий переход оказался коротким, всего двадцать верст.