Ничего!!!
Бабах!!!
Что-то громыхнуло, и повозки врагов вмиг окутались белым дымом… что-то засвистело… ударило многих рыцарей в грудь…
И снова – раз за разом – бабах! Бабах! Бабах!
Бабах!
Вылетел из седла славный Алонсо дель Фарнава…
Бабах!!
Мигель де Песета-и-Мендес убрался черт-те куда вместе со своим конем!
– У них пушки!!! – подняв забрало, закричал Хоакин Бесстрашный…
Бабах!!!
Король Альфонсо в ужасе скосил глаза – гордый кабальеро Карлос Родригес де Калатрава скакал на коне без головы! А паж? Верный паж, дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо, совсем еще юный? Слава Святой Деве – жив. Пока еще жив.
Пушки… Забавные такие штуковины – многие славные кабальеро держали по одной-две в своих замках – устраивать салюты.
Но чтоб вот так!!!
Прогремело – и половину войска словно корова языком слизнула! Но… это же подло! Так же нельзя воевать!
Бабах! Бабах! Бабах!
Адский грохот. Свист. Кровь по всем сторонам. Оторванные конечности. Летящие в воздухе кишки. Боже, что за мясорубка! И это еще до прямого столкновения с врагом!
Скорее, скорее вперед!
Те, кому повезло доскакать до повозок, в изумлении взвили коней на дыбы: в клубах плотного порохового дыма перед рыцарями оказался город! Неприступная крепость, устроенная из сцепленных кругом повозок, в каждой из которых сидели копейщики и стрелки. Арбалеты, луки… Длинные английские луки. Дюжие молодцы в зеленых капюшонах с алым крестом святого Георгия на груди. Английские лучники! Они тоже здесь, оказывается?!
Бабах!!!
И еще – пушки… И большие… и маленькие…
– Государь, мы погибнем здесь все!
Славный Хоакин был сейчас страшен: с окровавленной головой – шлем сорвало вражьей картечью, с заплывшим правым глазом и перебитой, повисшей плетью рукой.
Несмотря на свою молодость – двадцать два года, – Альфонсо все же не был упертым дураком и в опасных ситуациях соображал быстро, без всякой оглядки на рыцарскую честь и доблесть.
Вот и сейчас долго не думал, распорядился тут же:
– Уходим малыми группами! Дон Эстебан, велите трубить отступление.
Вновь запели трубы, только уже не задиристо и победно, а как-то уныло и грустно. Взвились к небу вымпелы, созывая тех, кто еще оставался в живых. Стальная лава кастильских и арагонских рыцарей подалась назад, словно гигантский спрут, ужаснейший кракен, втянул свои щупальца.
– Уходят, княже! – отрываясь от своего орудия с раскаленным стволом, обернулся пушкарь с закопчённым лицом и пропахшей дымом бородкой.
– Прикажете нагнать и добить их, сир? – сей вопрос исходил от высокого рыцаря в синем бархатном панцире поверх стальных пластин – бригантине.
– Мои лучники готовы, сэр! – горделиво расправил плечи коренастый англичанин с небольшой светло-русой бородкой.