Золотые львы – английские, нормандские, королевства Леон – выпустив когти, грозно скалили зубы, сверкали королевские лилии, высились кастильские замки, переливались желтым и красным знаменитые арагонские столбы! Даже новгородские медведи – и те присутствовали, а как же – знаменитая кованая рать под командованием воеводы Онисима Раскоряки, установив напротив неприступных городских стен метательные орудия и пушки, деловито крушила оборону врага.
– Неприступные, говорите? – ухмылялся черный от пороховой пыли пушкарь – Амос из Новгорода. – А вот уже поглядим, какие они неприступные. А ну, робятушки, готовы?
– Готовы, господине Амос!
– Биляр, как с бомбардами?
– Готовы!
– Ну, тогда давай залп!
Вздрогнула земля. Выплюнув ядра, утробно рявкнули огромные, из сварных полос, бомбарды. Им вторили пушки поменьше – гаковницы, тюфяки… Совсем уж малый калибр опытные артиллеристы Амос с Биляром покуда придерживали для вражеской кавалерии и пехоты, кои, по всем прикидкам, вот-вот должны были рвануть за ворота на вылазку, не дожидаясь, когда мощные русские пушки окончательно превратят укрепления в пыль.
После пятого залпа разом обвалились сразу три башни, послышался торопливый сигнал трубы, и под рокот боевых барабанов вырвался из-за стен отряд всадников. Сразу же взявших на сабли замешкавшуюся аугсбургскую пехоту.
– Эх, предупреждал же! – с досадой махнул рукою Амос. – Дали б сперва выстрелить, а уж потом…
– Да пусть их, потешатся! – сквозь зубы просипел сидевший на коне воевода. – Вишь, как в нетерпении-то все! Мочи нет, как помахать мечами охота. Пущай помашут, а ты, Амосе, картечь пока приготовь.
– Уже приготовил, батюшко! Ужо. Сладким-то не покажется.
– Ну и славно, теперь токмо сигнала жди! – повернувшись в седле, славный Онисим Раскоряка зычно подозвал к себе вестового. – К Джону скачи, пущай лучники его начеку будут – чую, вражины попытаются вырваться. Аркебузирам, арбалетчикам – то же самое… Ох, княже! Извини, не заметил.
– Пустое, – подъехав, Вожников, в сверкающих, доброй новгородской работы, доспехах, в немецком, с поднятым забралом, шлеме, украшенным золоченой короною, не сходя с коня, кивнул воеводе и ратникам. – Ну, как тут у вас? Картечь зря не тратили?
– Да придержали, как ты, княже, велел, – быстро доложил Онисим. – Стрелки да лучники тоже поставлены по твоему слову.
– Хорошо, – Егор с улыбкой кивнул, глядя на мчащуюся во весь опор только что вырвавшуюся из города конницу мусульман. – Смотри, Онисим – на тебя вся надежда. Ты теперь над всеми старший – над англичанами, фрязинами, немцами…
– Так, княже, ты сам-то командовать не будешь? – поведя могучим плечом, осмелился спросить воевода.