Да так неслышно подошла, князь не повел и ухом, лишь повернувшись, взял княгиню за руку:
– А-а-а, вот и солнце мое! Салад, говоришь?
Елена повела плечом:
– Ну да! Карла французского подарок.
– Это с колонтарем-то его надеть советуешь? – хохотнул князь.
– Да что я, дура? – княгинюшка возмущенно фыркнула и махнула рукою. – Я думала, ты панцирь миланский оденешь… Но раз колонтарь – тогда шелом или мисюрка. И – сабля, не палаш.
– Ты думаешь?
– Сабля к шелому ордынскому куда больше подходит.
– Ну, как скажешь, милая.
В темно-голубом, с шелковыми серебристыми вставками и глубоким вырезом, бархатном платье, сшитом по последней бургундской моде, со стягивающим солнечно-золотистые волосы, усыпанным самоцветами обручем, великая княгиня смотрелась настолько загадочно и заманчиво, что Егор обнял жену за шею и, крепко поцеловав в губы, восхищенно потряс головой:
– Ты у меня, как пиковая дама!
– Вот уж неправда! – забавно наморщив лоб, возразила Елена. – В гаданьях я всегда червонной дамой была.
Князь покладисто согласился:
– Ну, червонная так червонная, спорить не буду. Ты что пришла-то? Спросить хотела чего?
– Просто так заявилась, тебя проведать – нельзя?
– Да можно, милая…
Покусав губы, княгинюшка вдруг прижалась к мужу щекой и тихонько молвила:
– Может, думаю, посоветуешься ты со мной, как обычно делал. Дело-то непростое, я ж вижу.
Егор погладил супругу по волосам и вздохнул:
– Непростое – да.
– Так что ж совета не спросишь, любый? – В синих глазах княгини вспыхнули золотистые искорки. – Или тебя когда подводила, плохое советовала?
Елена говорила тихо, но весьма уверенно, еще бы – если б не ее советы, так где бы был сейчас князь Егор? И вообще – кем бы?
– Позже хотел поговорить с тобой, милая, – ничтоже сумняшеся, соврал князь. – Вот выберу доспехи и…
– Так выбрал уже! – княгинюшка звонко расхохоталась, показав крепкие белые зубки. – Колонтарь, сабля, шелом. Выбрал, а теперь – спроси. Что в этом походе самое трудное? Небось, Витовта интриги?
– Да черт с ним, с Витовтом, – с досадою отмахнулся Вожников. – Мне б своих князей примирить.
– Звенигородского Юрку да нижегородского Ивана Тугой Лук?
Егор хмыкнул: что ни говори, а родная супружница была очень неплохо осведомлена обо всех местных фигурах, даже, пожалуй, куда лучше, нежели сам князь. Ну, так ведь местная! С детства в этом соку варилась, сплетни да слухи слушала.
– Я бы, конечно, Юрию какие-нибудь другие земли пожаловал вместо Нижнего, – задумчиво произнес князь. – Да вот возьмет ли? По характеру-то он горд, неуступчив.
– Уверен в себе зело, – Елена недобро прищурилась. – Думает, все хорошо у него…"
"– Да ведь так и есть… или?..
– Вот именно – или, – княгиня как-то покровительственно взглянула на мужа и кивнула на лавку.