– Да? Тогда пусть ползут… ниже, еще ниже… ах…
Назавтра труппа Корнелиуса, дождавшись возвещавшего окончание рабочего дня трехкратного звона колокола собора Святой Девы Марии, принялась вновь окучивать горожан, только уже несколько по-иному. Герр драматург внес в постановку некоторые дополнения, и ныне разворачивающееся на сцене кибитки действо выглядело примерно так:
– А вот перед вами, достопочтенные зрители – зажиточный дом вдовы, – вдохновенно вещал Егор. – Стены его обиты прекрасным темно-голубым бархатом ценою полтора флорина за локоть, приобретенным вдовой в лавке почтеннейшего и уважаемого всеми купца, председателя гильдии, герра Вольфганга Эйке! Вот и сама вдова, одетая в платье из белого дамаска, ценою два с половиной флорина за локоть, но купленного все у того же господина Эйке за гораздо меньшую цену – нынче скидки, мои господа!
Князь нарочно называл цены во флоринах – флорентийских золотых монетах – подобные же чеканились и в Венеции, так их называли дукатами (на востоке Европы – цехинами), делали их и на монетных дворах владетельных германских князей, и в вольных имперских городах, и называли просто и без затей – «гульдены» – «золотые». Но сказать «флорин» считалось куда круче – они в те времена котировались, как в современной России доллары.
– Ах, какие прекрасные благовония, – вдыхая, округляла глаза «вдовушка» Альма. – Где ты купил их, милый?
– Как где? – ахал «Ипполит» Айльф. – Конечно же в лавке славного купца герра Иоахима Миллера, что у Красных ворот.
– Видно, недешево обошлись тебе эти прекрасные благовония, милый мой?
– Сказать по правде, не так уж дорого – пять флоринов флакон…
Зрители при этих словах ахали: цена-то была та еще! Ничего себе – «недорого», скажем, лавочный мальчик на побегушках зарабатывал столько же в год!
– Но эти благовония действительно прекрасны и стоят этих денег! Ни один мужчина не устоит перед ними, ни один, клянусь святым Зимпертом, спасителем детей, день которого, как напоминает нам всем наш уважаемый епископ, уже в следующее воскресенье. А между тем кружки, повешенные в соборе Святой Девы Марии – пусты! А пора уже начинать опускать подаяние в честь благочестивого святого Зим-перта, пора!
– И у меня есть для тебя подарок, милый… вот.
Айльф чувственно прикрыл глаза и восхищенно свистнул:
– Какая чудесная бритва! И какая острая. Да ею же запросто можно зарезать дюжину сарацин!
– Еще бы, мой милый! Она же сработана в мастерской известного на всю Империю кузнеца Адольфа Браве, кстати – старосты цеха изготовителей бритв и ножей! В этой мастерской на улице Святой Урсулы можно заказать многое и по вполне умеренным ценам.