Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ватага (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Придурковатый звонарь Тимоха поглядел на алеющий восток, подумал, почесал бока и пошел к часовенке «ударить время».
Антон продолжал успокаивать Андрея:"
"— Ничего, Андреюшка… Завтра утречком… Пусть они продрыхнутся…
Устин с каморщиком Кешкой орудовали у чижовки.
— Вы, робенки, идите… Чего вам.
Кешка огарок из сборни принес. Тетка в красном молока две кринки и яиц с хлебом притащила.
— Де-е-ло, — одобрил Устин, заложив руки назад.
Тимоха из усердия три раза в колокол ударил.
Устин взглянул на гору, где часовенка, и опять сказал:
— Де-е-ло…
Бродяги, посоветовавшись, наконец зашли в чижовку.
Ванька Свистопляс уже кринку молока ополовинил, Андрей-политик нейдет:
— Вы меня отпустите… Я политический…
— Политический?! Ха-ха… Ладно… Все такие политики бывают… Ты нам дорогой все уши просмонил, шкелет… Ты пошто наутек было хотел? А?! — враз сердито заговорила стоявшая с ружьями стража.
— Я, господа, вам серьезно говорю… Пустите…
— Тут господов нет, — сказали строго мужики, — а вот коли велят, так и тово…
— Мне Анну… — взволнованно упрашивал Андрей, — девушку Анну…
— У нас Аннов хошь отбавляй, — острили мужики.
Старому Устину спать хотелось, да и всем наскучило.
— Кешка, бери его!.. Робята, подсобляй!..
Андрея потащили.
— Стой!..
— Кешка, налегай!..
— Иди, Андрей, черт с ними, — октависто звал Лехман.
— Нет! — рвался из дюжих рук Андрей. — Черти этаки, олухи!.. Аннину мать позовите… отца… старосту…
— Кешка, запирай!!
— Отвечать, дубье, будете!.. — ломился Андрей в захлопнувшуюся за ним дверь.
— Крепко запер? — спросил Устин.
— Так что комар носу не подточит, — весело ответил сторож Кешка.
— Ну, робенки, расходись! — скомандовал Устин, любивший приказывать толпе, и помахал рукой во все стороны.
XIV
Матрена лежала на кровати и думала об Анне, о Прове, не «натакался ли» в тайге на зверя. Надо бы заснуть, но сон прошел, в комнате бело. Встала, занавесила окна, опять легла. Слышит Матрена: по воде кто-то хлюпает. Коровы, что ль, через брод идут? Не время бы.
Думает о том о сем, но голова устала, нет ясных мыслей, путаются и текут куда-то, как по камням река…
Чует: храп лошадиный раздается и человеческий голос. Думает — сон, опять тот сон: лохматое чудище из печи вылезет.
Стучат.
— Эй, Матрена Ларионовна!
Вскочила, оправила рубаху, густые волосы подобрала, сунулась к окну.
— Ах! — вздрогнула, похолодела: «Знать, Анка кончилась…»
— Отопри-ка скорей, впусти!
Насилу дверь нашла. Без памяти бежит к воротам.
Вошел, коня за собой ведет.
— Занемог я дорогой… Теперь полегчало малость…
— Иван Степаныч!.. А Пров, Анка?
Бородулин провел коня в стойку.
— Сенца-то можно взять?
— Да дочерь-то какова?! — кричит, задыхаясь, Матрена.
