В стенах сборника "Ватага" читатель найдет сценки, полные шквала непредсказуемых приключений и диких персонажей. Герои здесь — от усатого парня до птичьего лицевого мальчишечка в черном, каждый из которых способен заставить сердце забиться чаще. А вокруг них — мир снега и крестьянской жизни, окутанный тайной и смехом....
Уж не может теперь понять слов Лехмана, только чует, как Лехман трясет его плечо и что-то предлагает.
— Да… Да… — шепчет Антон и опять тонет в наплывающем тумане.
И лишь сквозь туман, когда блистают в душе зарницы, произносит:
— Ты здесь?.. Ты, того… Ты, дедушка, не бойся… Она добрая… Она мать…
— Кого? Ты про кого?..
И Лехман, не дождавшись ответа, грозит высоко вскинутым кулаком и свирепо бросает в сторону деревни:
— Чер-рти… Ах, чер-рти!..
А по деревне опять пьяные голоса то приближались сплошной стеной, то вновь тонули.
— Умираю… Пить… — простонал Антон после долгого молчания."
"Лехман, кряхтя и охая, зашевелился, на четвереньки встал, с трудом поднялся и, волоча ноги, пошел на голубоватый свет луны. И чтоб не потревожить спящих у самого окна Ваньку с Тюлей, ущупал их ногами, согнулся вдвое, приник к голубому оконцу и позвал:
— Караульщик, а караульщик?! Слышь! Подь-ка сюда!..
Кешка подошел.
— Дай-ка, братан, водицы…
— А где бы я тебе взял: ишь — ночь! — ответил недовольным голосом Кешка.
— Что ж нам, поколевать, што ли!!
— А уж это ваше дело…
— Черти!.
— А уж это мужичье дело… Как мир… — невозмутимо отвечал Кешка и, дрогнув голосом, добавил: — Вы полстада быдто скотин зарезали…
— Каких скотин?! — грянул Лехман и, охнув, закашлялся, схватился за грудь, грузно опускаясь на лежащих у ног бродяг.
Те крепко спали, только промычали что-то и задвигались.
Не вдруг утихло сердце Лехмана.
Лехман в эту ночь боялся молчаливой темноты и, чтоб не чувствовать себя одиноким, стал изливать свою душу пред безмолвным товарищем.
— Смерть что? Смерть — тьфу! Все одно что сон… Глаза зажмурил, ноги вытянул — и полеживай… Да!.. Так ли я говорю, Антон?.. И никто тебя не пошевелит — ни комар, ни вша, ни мужик, ни справник… Червь, ты говоришь? Ну-к што… Наплевать… Пусть его точит… Я тагды все равно как стерва буду лежать, как пропастина, тагды хошь в порошок меня разотри — не услышу… Верно? Ну, вот… А душа… Ха-ха!.
Но Антон и не думал спорить.
