В стенах сборника "Ватага" читатель найдет сценки, полные шквала непредсказуемых приключений и диких персонажей. Герои здесь — от усатого парня до птичьего лицевого мальчишечка в черном, каждый из которых способен заставить сердце забиться чаще. А вокруг них — мир снега и крестьянской жизни, окутанный тайной и смехом....
— Ну, дык чего, мужики… — прогнусил безносый мужичонок, откидывая левую ногу и подбочениваясь. — Эна как их измолотили, куды их, разве до волости мыслимо? Ха!.. Где тут…
Загалдели мужики, распоясались, румяные сидят, вино в головы бросилось, замутило разум.
Пров твердо говорит, рубит каждое слово топором:
— Этих варнаков-то, бузуев-то… чего их жалеть… Они кто? Тьфу — вот кто… Они, собаки, в Расее людей режут, а их сюда? Пошто так-то… Разве дело? А?.. Чтоб нашу сторону гадить?! А?! Нет, врешь! Это не закон… Это глупость! Нам не надо, чтобы пакостить… Вот поймали, ну куда их? Как по-вашему, а?.
— Айда! — взревел Обабок. — Кашу слопал, чашку об пол! Айда!..
— Всем миром, робята, штобы ни гу-гу… Собча штобы…
— Вперед острастка… — поддавал Федот жару.
— За сто верст штоб бузуи к нам не подходили, штоб помнили.
— Мы им покажем!.. Язви их!..
— Ого-го-о-о!..
— Нате-ка, выкушайте для храбрости…"
"— Ну, ребята, а ежели Устин…
— Устин?!
И все примолкли.
— Пускай он в наше дело не вяжется! — первый закричал Цыган и сквозь зубы сплюнул.
— А-а… Святоша?.. В отцы-праотцы лезть? Врешь! — как из бочки ухнул Обабок и, покачиваясь, долго грозил кому-то, обвязанным тряпкой пальцем.
— Что ж Устин… Устин сам по себе, — сказал лавочник Федот, — он богомол…
— Богомол?! — привскочил Обабок и опять сел. — Знаем мы! Нет, ты заодно с миром греши… Ежели ты есть настоящий… Ежели ты, скажем, богомол… Дура! Вот он кто, ваш Устин… Поп! Вот он кто… Ха-ха… Нет, врешь, ты не при супротив миру… не при… Куда мир, туда ты… Дело… А он что?.
И Обабок неожиданно ткнул в толстый живот Федота:
— Ты! Кровопивец! Дайко-сь скорей стакан вина… Душа горит…
Пров Обабку приказал созвать парней да подводы нарядить, а то народу мало: надо бродяг подальше от Кедровки увезти, надо Андрюшку-шпану разыскать, надо Бородулина тащить в село.
Пров сердитый: проспали мужики. Следовало б до свету справить, без шуму, потихонечку, а теперь вся деревня на ногах: мальчишки оравой по улице ходят, чего-то ждут.
— Шишь вы, дьяволята! — гаркнул Обабок и, схватив палку, погнался за ними.
Только пыль взвилась.
XXV
Мужики ватагой подошли к чижовке и молча расселись на земле.
— Кешка! — крикнул Пров, обходя чижовку.
Кешка у бревен спал. Вскочил, измятым лицом на солнце уставился и, вспомнив все, обернулся к мужикам.
— Ты так-то караулишь?! Отворяй!..
— А вам пошто? — переспросил он, робко подходя к мужикам.
