Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ватага (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов о судьбах сибиряков в годы Гражданской войны. В центре повествования — партизан Степан Зыков, боровшийся против колчаковцев, но расстрелянный красноармейцами. История трагической ошибки революции и драмы простых людей, caught между враждующими силами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Господи Исусе Христе, помилуй нас, — глубоко вздохнув, смущенно прошептал Зыков; он на цыпочках пересек моленную и открыл дверь в боковушу. — Родитель батюшка…
Старик спал на спине. Широкая, седая борода его покрывала грудь. Руки сложены крестообразно, как у покойника. Большая свеча возле настенного образа чадила, отблеск света елозил по оголенному черепу старца. На аналое — толстая, с застежками книга. В углу стоит кедровая колода-гроб. На крышке черный восьмиконечный крест.
Зыков снял со свечи нагар и внимательно всмотрелся в лицо отца.
— Спит.
Народ прибывал. В моленной полно. Запахло кислятиной промокших овчин, луком и потом.
Шорохом ширился шепот, и повертывались кудластые головы к келье старца.
— Отцы и братия, — появился Зыков с зажженной свечой в руке. — Родителю недужится, почивает. Совершим чин без него, соборне, еже есть написано.
И ответил мрак:
— Клади начал. Приступим с верою и радением. Аминь.
Натыкаясь вслепую друг на друга, — только маленькие оконца багровели, — кержаки сняли с гвоздей лестовки, разобрали коврики-подручники — с ладонь величиной, что подстилают под лоб при земных поклонах, и чинно встали на места.
Возгласы чередовались с пением хором, вздохи — с откашливанием и стенанем. Сложенные двуперстно руки с азартом колотились в грудь и плечи, удары лбами в пол были усердно-гулки.
Зыков кадил иконам, кадил молящимся, внятно читал с завойкою по книге. Чмыкали носы, по бородам катились слезы. У Зыкова тоже зарябило в глазах: Нерукотворный Спас взирал на него уныло.
— Трижды сорок коленопреклоненно, Господи помилуй рцем…
И мололи тьму и сотрясали кедровый пол бухавшие земно великаны.
Благочестивое пыхтение, вздохи, стоны прервал громкий голос Зыкова:
— Помолимся, отцы и братия, от всея души и сердца, по-своему, как Господь в уста вложил.
— Аминь.
Он уставился взором в строгий Спасов лик, воздел руки, запрокинул голову, — черные волосы взметнулись:
— О, пречестный Спасе, заступниче бедных и убогих. Разожги огонь ярости в сердцах наших, да падут попы-никонианцы-табашники и все власти сатанинские от меча карающего. Да соберем мы веру свою правую и сохраним, и нерушимо укрепим. Как ты, Спасе и Господи, гнал вервием торгующих из храма, так и меч наш карающий с дымом, с кровью пронесется над землей. Верное воинство твое — дружину нашу — спаси и сохрани во веки веков…
— Аминь… Во веки веков… Спаси сохрани… — засекло набухший вздохами воздух.
Зыков земно поклонился Спасу, встал боком за подсвечник и, подняв руку, бросил в гущу склонившихся голов:
— И опять, вдругорядь, требую клятвы от вас. Зачинаем большое дело, дружина наша множится, как песок, и работы впереди — конца-краю не видать.
