Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Пусть он слаб, пусть ничтожен по сравнению даже с ослабевшим богом, но… это не значит ничего.
А флейта пела.
Все громче. Она заполоняла собой весь мир. И клинки молча рвали божественную плоть, не решаясь воем своим тревожить песню.
О любви. И боли.
Обмане. Предательстве. Возвращении и цене, которую еще придется заплатить, ведь ничто в мире не дается даром. И хрустнул Призрак, осыпаясь. А Тьма обрела свободу. Удар опрокинул Кайдена на землю. И сил, чтобы подняться, совсем не осталось. А в темном небе, заслоняя небрежную луну, раскрывал крылья зверь, прекрасней которого мир не знал.
– Правда… – раздалось сбоку. И Кайден с трудом повернул голову, чтобы увидеть того, кого еще недавно полагал если не врагом, то всяко соперником. – Она чудесна?
Змей улыбнулся. И на губах его закипела черная кровь, которой он закашлялся, и кашлял так долго, что Кайден от этого устал. А устав, протянул флакон из лунного камня:
– Н-на…
– Самому…
– Н-на, – у Кайдена получилось сунуть флакон в скользкую от крови руку змея.
Змей затих. И Кайден приготовился тоже умереть, ибо такова судьба героев.
Но драконица выдохнула пламя, и мир загорелся. Весь. Из мира получился чудесный погребальный костер.
Эта мысль Кайдена обрадовала. Правда, он очень надеялся, что той, что так и не стала его женой – дурак, нечего было время терять, – не было больно. А смерть… это просто смерть.
Серый полог паутины накрыл лицо.
И кто-то с ласковым упреком произнес:
– Вам бы все геройствовать… мальчишки.
Глава 40
В глубине души Катарина всегда знала, что ей не позволено будет уйти, что когда-нибудь та, оставленная ею жизнь призовет Катарину обратно. И у нее не хватит сил противиться этому зову, ведь она слабая.
Слабая.
Об этом скрипели доски. Об этом трещали скворцы, которые были где-то рядом, но Катарина, как ни пыталась, так и не смогла увидеть их.
Тесно. Жарко и душно. И она, эта карета, неслась по дороге, подпрыгивая и кренясь столь угрожающе, что Катарина с затаенной надеждой ждала, когда та все-таки не удержится, рухнет на дорогу. И быть может, тогда у Катарины появится шанс.
Изредка карета останавливалась, и тогда снаружи скрежетал замок, а затем узкая дверца осторожно приоткрывалась и раздавался сиплый голос:
– Выходи. У тебя пять минут.
Снаружи ее ждали.
