Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Крысючиха и ее отпрыски, которые оказались в достаточной мере сильны и быстры, чтобы догнать Катарину, когда та все-таки попыталась сбежать. Теперь путы на ногах ее не снимали ни днем, ни ночью. В карете они не особо мешали, а вот снаружи идти приходилось осторожно, маленькими шажочками, да и то кожаные шнурки впивались в ноги. Не сильно, нет.
Куда бы ни везли Катарину, с ней обращались довольно-таки вежливо. Кормили вот. И поили.
И в самый первый день, когда она мучилась дурнотой и болью, даже целителя отыскали, мелкого нервного человечка, который явно понимал, что происходит нечто неправильное, а потому боялся.
Потом уже, на второй день, Катарина попробовала говорить, но ей не ответили. Попробовала угрожать, но угрозы вряд ли достигли цели, ведь экипаж все еще летел… Куда? Катарина свернулась на жесткой лавке, сунув под голову подушку.
Ее принесли раньше, вместе с толстым одеялом, ведь ночи все еще холодные, а они явно не желали, чтобы Катарина заболела.
Пускай.
Страха не было. Скорее ее мучила тоска. Стоило закрыть глаза, и перед ними вставал замковый двор. Полуразрушенные стены, которые так мучительно храбро оберегал плющ. Молочный туман. Лодки, что так похожи на раздутых дохлых рыбин. Люди, которые совсем не люди.
Стрелы. Бой. И шепот:
– Смотри…
Она смотрела снова и снова, стискивая кулачки, всей сутью своей желая, чтобы там, на холме, выстояли, чтобы победили, чтобы… остались живы.
И сама мысль о смерти была столь мучительна, что Катарина кусала губы, чтобы не закричать.
Экипаж остановился. Захрипели лошади. Раздались голоса. И Катарина села. Она вдруг поняла, что путь окончен. Что вот-вот откроется дверь, и она встретится с человеком, который и затеял это все… и что вид у нее совершенно неподобающий. Это вдруг сделалось важно, едва ли не важнее всего, ибо там, на холме, Катарина не смогла ничего. А здесь… здесь она поспешно переплела косу, поморщилась – волосы запылились и стали жирны.
Ничего, королеву делает не платье."
"И когда дверь все-таки открылась, не осторожно, как обычно, со щелочкой, но сразу и нараспашку, Катарина встала. Она сделала крохотный шажок, но путы стянули ноги. Полуденное солнце ослепило, но Катарина заставила себя смотреть и не морщиться.
Принять руку.
