Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Вернее, он жив, если бы умер, Катарине сказали бы, но такая жизнь немногим лучше смерти. Или, наоборот, хуже? Для того, кто еще недавно держал в руках всю Британскую империю, кто был у власти, кто был в силе, кто мог заговорить любого, будь то человек или нелюдь.
– Он говорить может?
– Кто? – ответил Сиддард не сразу, но все же любопытство пересилило раздражение.
– Мой отец.
– Только мычит.
– Хорошо, – Катарина улыбнулась, и вполне себе искренне. – А кто из вас выбрал это поместье?
– Твой папаша. Он все затеял.
Но нашлись другие, умнее и хитрее. Что ж, вполне закономерно. И Катарина похлопала коня по шее.
– Они сдохли.
– Кто?
– Оба. Твои любовнички, – теперь Сиддард улыбался столь счастливо, что не оставалось сомнений – он говорит правду.
Или думает, что говорит правду.
У Катарины получилось сидеть прямо. И смотреть она старалась перед собой, на конские уши. Или на хвост солового жеребца, третьего в ряду, благо этот хвост заплели в косу и лентой украсили.
А Кайден не может погибнуть. Он ведь воин. И силен.
Сильнее всех, кого Катарина когда-либо встречала. Он улыбается так, что хочется улыбнуться в ответ. И совершает безумства. Он умеет смотреть на звезды. Слушать ветер. И говорить с цветами так, что они, и сорванные, не вянут.
– Не веришь? – Сиддард, кажется, ожидал иной реакции.
– Нет.
– Их не нашли.
– И что?
– От дома остались лишь камни. Источник и тот иссяк. А этот твой… сгинул. И его наставник понятия не имеет, где его искать.
Стало быть, просто найти не могут. Дышать стало легче, и Катарина позволила улыбнуться. Может, солнцу, может, скворцу, что спустился-таки на ветку и запел. А может, собственной надежде.
– Думаешь, он за тобой придет? – Сиддард не удержался, схватил за руку, если дернет, то Катарина просто-напросто свалится под копыта. – Думаешь, ты ему нужна?
Быть может, да. Или нет?
Или у него еще будет много других женщин. Более молодых. И красивых. И легких, таких, чтобы как ветер над прудом.
– Ты всего-навсего маленькая человеческая шлюшка. Давалка, которых на его пути сотни и еще сотни будут. Он о тебе и думать забудет.
Пускай. Но никто не отнимет у Катарины права думать самой. И память тоже не украдут.
– Даже если он жив… король призовет его ко двору.
