Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Мясо тушили так долго, что сделалось оно не просто мягким – растворилось, как и дикий чеснок, и морковь, образовав одну темную острую массу.
Генриху такое нравилось.
Зубы болели. Но он с детским упрямством не желал менять их на фарфоровые.
– Ты ни о чем не хочешь меня спросить? – Джон отставил бокал и руки сцепил, поставил на стол локти, подался вперед.
– О чем?
– Не знаю… – он пожал плечами. – Обо всем?
– Ты отменишь свадьбу?
– Зачем?
– Не знаю…
– Катарина, ты чудесная женщина. Ради любой другой я не стал бы прикладывать и трети усилий.
Польщенной Катарина себя не чувствовала.
– Но ты понимаешь, что этот брак Совет точно не одобрит.
– А моя сестра?"
"– Почему бы и нет? Теперь, когда твой отец перестал мешать, она вполне себе неплохой вариант. Молода. Красива. Здорова, как утверждают все мои целители. Она родит прекрасных детей. А большего от нее и не требуется.
– Тогда зачем тебе я? – Катарина попробовала вино и отставила бокал. – Я не слишком молода, уже далеко не так красива.
– Ты умна. И добра. Ты была мне другом. Единственным, пожалуй, другом, который и вправду верил, что эта дружба возможна.
Джон поднялся и обошел стол.
– А еще ты была мечтой. Помнишь нашу первую встречу? Я удивился. Ты так разительно отличалась от тех девиц, которых обычно выбирал отец… Хрупкая, насмерть перепуганная девочка, которой по прихоти судьбы досталась корона. Все вокруг видели, что ты не справишься с ней. Все только и ждали, когда ты оступишься и уничтожишь себя и своего отца.
Каждый день из которых был мучением. И как Катарина не понимала этого прежде? Ведь даже там, в Королевской башне, когда она сумела-таки справиться со страхом, было легче.
Джон наклонился. Пахло от него вином и духами – женскими.
– Ты стала моим наваждением. Ты подходила по возрасту мне, но кем я был? Наследником, слишком взрослым, чтобы держать его вдали от дворца. Слишком нужным, чтобы избавиться.
Сердце замерло.
А если… Катарина будет сопротивляться, хотя этого Джон точно не простит.
– Я пришел к тебе, думая, что умираю. Пришел, чтобы рассказать о своей любви, попросить о поцелуе… об одном лишь поцелуе… я тоже был молод и романтичен. И глуп, если подумать, да?
– Нет.
Пальцы его гладили ее шею, пересчитывая позвонки, они касались волос и отступали, осторожно, мягко, опускаясь до самого края ткани.
– А ты меня спасла.
