Я была семнадцати лет и сказала: "Я хочу увидеть море." Зимой 1946 года, когда январский солнечный свет проникает сквозь ледяные бровки гор, я провела последние дни своей жизни в надежде устроить свой морской побег. Пляж был вымокнутый и запыленный галькой, но за ним кипел сияющий океан - то ли память прошлого, то ли предвестник новых возможностей....
Похоже, «Вдова на выданье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я проводила Силу недобрым взглядом, потому что Обрыдлов ему поесть принести не повелел, а сам Сила не догадается, и быть мне полуголодной.
Я широким шагом победителя прошествовала в кабинет, сглотнула вязкую слюну и со стуком поставила саквояж на стол. Обрыдлов, не торопясь, уселся, прищурился на логотип банка, я, заметив, как он скуксился, довольно кивнула и тоже села.
— Да, Пахом Прович, здесь у меня деньги. — Вряд ли он соберется меня грабить, но если да, то я сама виновата — никому не сказала, куда поеду, да и зачем.
Обрыдлов размеренно стучал по столешнице короткими сухими пальцами, громко дышал и смотрел стеклянными глазами поверх моего плеча. Я сообразила оглянуться — на платье красовался призрачный шарик пыли.
— Спустя рукава ваша девка убирается, — с глупенькой улыбкой сказала я. — Я в вашей приемной спряталась за занавеской, мне с Агафьей Ермолиной встречаться никак не с руки.
В лицо меня Агафья знать не знает, и странно это или в порядке вещей? Но спрашивать у Обрыдлова о брачных традициях я разумно поостереглась.
Обрыдлов встал, отправился к уже знакомому мне шкафу, долго там копался, я почесывала от волнения мочку уха. Закладную на три тысячи он мне уже отдал, был бы с нее толк, чем он сейчас собрался порадовать или, наоборот, сбить с меня спесь? Но Пахом Прович вернулся с пустыми руками, и я решила поверить на слово, что долг составлял всего три тысячи и ни единым грошом больше.
Я открывала саквояж и отсчитывала деньги с убеждением, что совершаю ошибку.
— Где Матвей драгоценности-то зарыл? — не вытерпел Обрыдлов, и я притворилась, что замялась.
Я могла ответить, что не его это дело, но рассчитывала на большее, чем на вымученное гостеприимство.
— Он их и не зарывал, Пахом Прович. Это я их запрятала.
Умение блефовать — ценнейший навык, какую эпоху ни возьми.
— Сколько-то я еще раздам важных долгов, но часть денег у меня после всего останется. Тысяч десять, по моим расчетам. Я у вас в долг, Пахом Прович, не прошу, только дайте мне толкового человека.
