Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
Правда все равно выяснится, — произнес спокойно и монотонно Конрад. Звучало это наставительно, по-учительски. — Опытные люди в камере всегда учат тех, кто попадает к ним впервые. И все время твердят: не говори, иначе влипнешь! Удивительно, но ни один рецидивист сам не следует этому совету!"
"Валдер продолжал насмешливо смотреть, только перестал ломать пальцы.
«Героем себя воображает», — подумал Конрад. И переменил тон, перейдя на резкий, безжалостный.
— Вы ведете себя со мной недостойно, — сказал Ульф, садясь в свое кресло.
— Оставьте ее в покое… Пожалуйста, оставьте ее в покое! — взвился Валдер.
— Димда сам застрелился!
— Это Рудольф довел ее! А она просто была очень гордая!
— Я бы на вашем месте не рискнул брать на себя функции суда. Где она взяла ружье?
— Рудольф сам отдал ей на хранение! Если бы я это предвидел! Если бы я предвидел, что она способна выстрелить! Я бы вызвал такси и съездил за ружьем в тот же самый вечер, когда она ушла… Жирак отдал бы, он думал, что ружье мое. Я бы взял и бросил его в Даугаву! Ружье наверняка было у нее с собой в чемодане… Не знаю… Я действительно ничего не знаю…
Чтобы выяснить, о каком ружье идет речь, Конрад собирался было показать Валдеру фотографию с кабаном, но тут же передумал.
— Что побудило вас взять снимки из фотоархива Димды?
— Во дворе вы сказали мне: поднимайтесь к себе, мы сейчас к вам придем.
