Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
Дочь Сэма весьма философски относилась к пристрастию своего отца к прекрасному полу. Она не осуждала его, а все случившееся восприняла как факт. Ее удивляла сама Маргита — эту девушку она не могла понять. Так же как не раз уже удивлялась, что отец мог жениться на такой нетерпимой и невыносимой женщине, как ее мать.
Когда Маргита вернулась с чашками, гостья разглядывала фотографию на своем паспорте.
— Вам надо подсветлить волосы, — сказала она. — Я принесу эту самую блузку, в которой снималась: она по фасону очень бросается в глаза.
Маргита положила паспорт в ящик буфета, под зеркало, и они стали пить кофе. Дочь Сэма рассказала ей, в какое окошечко надо стучать, что говорить и что примерно скажет охранник. Она была только на обычном свидании, а во время так называемого личного на двадцать четыре часа отводят в специальную комнату вроде гостиницы, где никто не мешает.
Маргита покраснела, опустила глаза и продолжала помешивать кофе, хотя сахар давно уже растаял.
Как она ждала этого свидания! Уже полгода прошло после суда, адвокат, конечно же, ничего не добился, только все твердил, что еще не все потеряно, что приговор обжалуется все выше и выше, в каждой инстанции, Маргита уже надоела ему своими частыми телефонными звонками и визитами в юридическую консультацию, где к нему стояла очередь других клиентов.
— Неужели вы не понимаете, что это уже конец, что мы ничего не добьемся!
…По ту сторону улицы из-за высокого зеленого забора виднелись старомодные строения с толстыми почерневшими, никогда не чищенными кирпичными стенами и маленькими, зарешеченными окошками. За первым забором был второй, почти такой же высокий, только побеленный.
Открылись ворота, и выехали грузовики с грудами пустых ящиков, свежие доски которых, казалось, еще пахли лесом.
У входа в проходное помещение переминалось несколько замкнутых, ушедших в себя женщин с набитыми авоськами. Ждали, когда у них примут передачу.
Время от времени в стене открывалось окошечко и после короткого разговора одну из женщин впускали.
«Я скажу ему то, что раньше стеснялась говорить! Я тебя люблю! Нет, не так! Нежнее… Я люблю тебя.
