Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
Она очутилась в кухне двухкомнатной коммунальной квартиры, где громко играл репродуктор, на сковородке шкворчала отбивная, в которую тыкал вилкой полуголый мужчина. Левой рукой он обнимал растрепанную женщину.
— Гм, — кашлянул провожатый, чтобы их с Маргитой наконец заметили.
Женщина, хихикнув, шмыгнула в одну из комнат и, видимо, уселась на кровать, так как громко звякнули пружины.
— Здравствуйте, начальник! — Мужчина остался на своем месте у плиты, и только тут Маргита заметила, что он наголо острижен, как призывник.
— Вот так, Жанис, соседи у тебя… Пожалуйста, в эту комнату. Сейчас я отца приведу, он еще на работе… До свидания!
— Спасибо, — пробормотала Маргита. Нервное напряжение совершенно притупило все ее чувства.
У Сэма не будет его красивых вьющихся волос — вот первое, о чем она подумала, прямо в пальто присаживаясь на край кровати. Наверняка без волос он будет смешным. Она не представляет себе Сэма без волос.
Последние недели, ожидая этого свидания, Маргита не думала ни о чем, кроме Сэма.
Увидев на притолоке ключ, она подумала, что он, должно быть, от двери.
И вот Маргита услышала его голос в кухне: очевидно, Сэм поздоровался с человеком у плиты. Она повернулась к окну, по спине побежали мурашки, на глаза навернулись слезы, хотя она и старалась их сдержать.
Скрипнула дверь… Он вошел… Ключ… Почему он не запирает дверь?
— Здравствуй, детка!
— Закрой дверь, милый… — шепнула Маргита.
— Да, да… — сказал Сэм и звякнул ключом.
Маргита повернулась и даже покачнулась, точно на всем бегу наскочила на какое-то препятствие. Эти развалины Карфагена не имели ничего общего с Сэмом. Ватник и хлопчатобумажные рабочие штаны со следами еды, которые оставляет обычно беспомощный человек, у которого трясутся руки. Вокруг шеи клетчатый изжеванный шарф. Черные старушечьи боты, из которых торчали серые портянки.
