Автор
В густых зарослях леса тревожно скрипели ветки — приближалась ночь, обволакиваясь мраком и шепотом. Роге примчали верховые с багряными кафтанами, отвешивая землю грязью. Старший, в шапке с волчьим хвостом, крикнул старосту, который уже скакал от дома, удаляясь из пыльных жилых помещений. В тишине деревни лишь тревожно бились ветки и сомневающиеся огоньки....
* * *Жила она неподалеку, на гостином подворье, где заезжие купцы снимали кто угол, кто пол-дома, кто целую хоромину с торговыми складами. Вита провела Изосима, по-прежнему держа его за руку, через дверцу, под высокое крыльцо, потом какими-то темными переходами, вверх по лесенке, вниз, снова вверх. В конце концов они очутились в странной горенке. Окон в ней не было, зато в скошенной кровле светился залитый солнцем слюдяной подзор.
– Я через него ночью, бывает, на Луну смотрю, – сказала Вита. – Вон оттуда.
И показала на ложе, застеленное покрывалом со сказочными птицами.
Изосим огляделся, но больше в комнатке смотреть было не на что. Видно, никаким иным делом кроме постельного здесь не занимались.
– Сядь, – велела она.
Он сел на край ложа.
– Скинь плащ.
Скинул.
На Изосима нашло непонятное оцепенение, какого он прежде не ведал. Еще одно диво: мелко дрожали руки.
Но когда она попросила снять маску, он дернулся, оттолкнул ее руку, хотел встать.
– Пожалуйста! – взмолилась она, тоже дрожа.
Внезапно Изосим ощутил острое чувство, какого не испытывал так давно, что не сразу и узнал. Страх.
Взялся за тонкое серебро – и не сразу смог стиснуть пальцы, пришлось сделать усилие.
– Что ж, гляди…
Сдернул и хохотнул, оскалив зубы, чтобы вышло еще жутчей.
Минуту или две она алчно водила взглядом по его изуродованному лицу. Потом медленно начала снимать одежду. Под платком, под круглой литовской шапочкой оказались бронзовые волосы, их удерживала такого же цвета заколка в виде бабочки.
На пол соскользнуло платье, нижняя рубаха. Маленькие ноги, уже скинув обувь, шагнули вперед.
– А вот это я, какая я есть. Смотри, трогай…
Изосим осторожно провел ладонями по гладким бокам, следуя их крутому изгибу. Кожа была нежная и теплая.
– Это я, – повторила Вита.
Коснулась обрубка носа, провела ноготком по обнаженным зубам.
– Ты краси’ая, а я – страшный…
– Это знаешь почему? – Она смотрела на него очень серьезно. – Потому что я – жизнь. Мое имя Вита значит «жизнь». А ты – смерть. Жизнь не бывает без смерти, а смерть не бывает без жизни. Значит, нам с тобой друг без друга нельзя.
Он задрожал еще сильней: она опустилась на корточки, начала стягивать с него сапоги. Всё у нее выходило споро.
