Рубаха, некогда свежая и накрахмаленная, теперь прилипла к спине от пота, а волосы, выбившиеся из некогда аккуратной причёски, лезли в лицо назойливыми прядями. Ноги горели, будто их стегали крапивой, а в висках пульсировала тупая боль.
Как, ну вот как тут живут те служанки, например? Городские вообще ходят за покупками едва ли не каждый день, носят тяжёлые корзины, толкают перед собой тележки с мукой и крупами. И вот как они выживают в местных условиях?! Их руки в грубых мозолях, спины гнутся под вёдрами с водой, а ступни, должно быть, давно превратились в сплошную натёртость. А я – за один-единственный день на рынке – еле жива, будто меня прогнали через все круги ада.
Я застонала, уткнувшись лицом в подушку, и поклялась себе, что завтра не вылезу из постели даже под угрозой вторжения.
Я плохо запомнила остаток дня. Он прошел как в густом тумане, сквозь который лишь смутно проступали обрывки воспоминаний. Смутно помню ахи-вздохи матушки, непонятно как оказавшейся в моей спальне – должно быть, кто-то из слуг побежал за ней, испугавшись моего вида. Ее голос звучал то близко, то далеко, будто доносился из-за тяжелой портьеры.
Потом вроде бы вокруг меня хлопотали служанки – их быстрые руки снимали с меня запачканную пылью одежду, кто-то протирал мое лицо прохладной влажной тряпицей, пахнущей мятой. И даже, возможно, появлялся замковый лекарь – в памяти всплывал его образ, и холодные пальцы, щупавшие мой пульс. Затем я заснула, провалилась в сон, как в глубокий колодец, даже не успев толком укрыться одеялом.
Как долго спала, понятия не имею. Но проснулась я на следующий день, утром, когда первые лучи солнца только начинали золотить край подоконника. Отдохнувшая и полная сил, будто вчерашняя прогулка по городу и вовсе не выматывала меня до изнеможения. Тело словно обновилось: мышцы гибкие, без малейшего намёка на скованность, мысли ясные, как родниковая вода. Даже шрам на лодыжке, оставшийся от детской шалости Арисы – когда они вдесятером гоняли по двору, и она споткнулась о камень, – казался бледнее, будто за ночь сгладился.
Я встала, опираясь на резное изголовье кровати из темного дуба – ни головокружения, ни слабости, ни той свинцовой тяжести, что давила на плечи вчера. Хотелось горы свернуть, бежать в сад, нырнуть в озеро, сделать что угодно, лишь бы не лежать без дела.
А ну как первое ощущение обманчиво, и у меня все же болит тело? Но нет. Ни единого болевого ощущения. Все просто отлично.
