Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Даже не знаю, чем я накликала на свою голову больше бед: тем фактом, что утаила их внука, или тем, что невольно заставила эту женщину плакать? Наконец, я нахожу в себе силы подойти и поднять глаза… Женщина мне кажется смутно знакомой, но я не успеваю додумать эту странную мысль до конца. Потому что она широко улыбается, стряхнув плечом слезы со щек, и тянет к моему сыну руки:
— Пойдешь к бабуле?"
"Он кивает темной головкой и как обезьянка прыгает с моих рук в её. Я охаю. Но у моей свекрови — просто отменная реакция.
— Значит, ты — Дамир?
— Угу.
— Очень красивое имя. И под отчество подходит, да?
— Если это такой способ выпытать, на кого записан мой сын, то я облегчу вам задачу. Я его отец во всех смыслах.
— Если бы ты нам обо всем рассказал, то нам бы ни черта не пришлось бы выпытывать!
— Булат, не заводись! — хмурит брови Большая женщина. И если Большой мужчина — вожак, то его жена… даже не знаю… колдунья? Она гасит его запал просто по волшебству.
— Почему бы нам не пройти в дом? Не выпить чаю… или чего покрепче? — предлагаю я, с трудом преодолевая робость.
— И правда! Что мы, зря столько понатащили?! Ты извини… — свекровь теряется, вдруг осознав, что даже имени моего не знает, и я подсказываю ей:
— Олеся.
— … Олеся, я не знала, что этого обормота есть кому кормить. Поэтому мы с отцом, вот, собрали кое-чего в качестве гуманитарной помощи… — она кивает головой в направлении сумок и ласково прижимается лицом к волосам Дамира. — Там сырники есть.
— Я все люблю!
— Наш человек! — усмехается Большой мужчина, отбирая у жены внука. — Черт. Все же какие гены, а, Поль?
— Хорошо, что не пропали. С вас бы сталось, — фыркает та и вновь касается Дамира, будто не может больше его не касаться. И, знаете, даже если эти люди потом меня возненавидят, мне все равно. Главное, что у моего сына будут такие дед и бабуля. Впервые с тех пор, как он родился, на меня снисходит покой. Я уверена, что мой сынок не пропадет, даже если со мной что-то случится.
Почему я об этом думаю?
— Пойдем, — одной рукой Тимур обнимает меня за талию, другой — подхватывает сразу два стоящих на полу пакета. Что-то звякает.
— Осторожней. Там в банках баклажаны по-грузински и варенье из алычи.
Напряжение понемногу ослабевает, пока мы разбираем сумки и накрываем завтрак на стол. К счастью, мне ничего не нужно готовить, поэтому я сосредотачиваюсь на том, чтобы как можно красивее разложить все по тарелочкам.
