Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
И я хоть на что-то сгожусь. Если сумею сделать его счастливым так, как того заслуживает этот невероятный мужчина.
— Олесь, ты в порядке?
Отпускаю край раковины, мну затекшие, потерявшие чувствительность пальцы.
— Да… Да, я сейчас.
— Открой!
Шагаю к двери, проворачиваю замок, но и он не сразу поддается моим неловким рукам. Тимур шагает внутрь, оттесняя меня в глубину ванной. Сканирует взглядом пространство. Распотрошённую коробочку, неполный стакан воды. Еще немного — и его взгляд сосредоточится на мне. Испытывая.
— Все хорошо?
— Да.
— Тогда… что случилось?
Веду ладонью вниз по его бедру, пока моя ладонь не касается его ладони. Нерешительно закусываю губу и переплетаю наши пальцы.
— Как думаешь…
— Ну, говори!
Судорожно выдыхаю:
— Если я буду очень стараться… может так получиться, что тебе меня будет достаточно? Ты… мог бы… мог бы стать счастливым?
Нет. Конечно, нет. Я знаю! Тимур достоин самого лучшего… Но ведь у нас с ним — без вариантов. Мы в одной связке. Он сам так решил. В страхе зажмуриваюсь. Сердце колотится, едва не выпрыгивая из груди.
— А ты? Ты… могла бы?
Недоверчиво откидываюсь в его руках. Мне все еще ужасно неловко, но его вопрос… его чертов вопрос добавляет мне смелости, и я поднимаю взгляд.
— Да, — облизываю пересохшие губы. — Ты мне нравишься. Очень… Думаю, если мы перестанем друг друга донимать, я вполне могу стать счастливой.
— Ты не донимала меня.
— Да. За мной числится гораздо худшее преступление. Но если ты сможешь отсрочить казнь… — неловко растираю руки, потому что даже мне самой собственные слова кажутся ужасно напыщенными. — Я сделаю все, чтобы заслужить прощение. Все, что угодно, Тимур.
— Нет. Так дело не пойдет.
Мое сердце останавливается. Подпрыгивает в груди и, оборвавшись, ухает вниз.
— Правда?
— Ты не должна стараться одна. Я… тоже был не прав. Поддался ярости.
— По крайней мере, тебя можно понять.
— А тебя?
— А тут как посмотреть. Скорее нет, чем да. Теперь я понимаю, что у меня был выход, а тогда казалось, что — нет. Я боялась что-то менять, Тимур. И от этого мы все пострадали. Наверное, это неправильно, что такому смелому человеку, как ты, досталась такая трусиха.
