Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Я дожидаюсь, когда тренер останется на небольшой, заросшей сочной молодой травой стоянке один, и тихонько его окликаю. Кирилл, мать его, Викторович подходит ко мне:
— Да? Мы знакомы?
Качаю головой. Козырек отбрасывает тень на мое лицо, и я уверен, что тот не сможет меня опознать, даже если у него каким-то чудом останется память после того, что я с ним сделаю.
— Нет. Но ты надолго запомнишь урок, который я тебе преподам.
Наверное, до Плетнева что-то доходит. Он отшатывается в сторону, но уже слишком поздно. Я стремительным броском вырубаю его и тащу за собой в заросший парк, окружающий тренировочную базу.
"Впервые с тех пор, как я, будучи семилетним пацаном, отмутузил соседского мальчишку, и отец выпорол меня за применение силы к заранее более слабому противнику, я бью неспособного дать мне отпор червяка. Звук ломающихся костей, его мольбы и хрипы доставляют мне садистское удовольствие. Я знаю, как убить его в одно касание, так что он даже не почувствует боли, но у меня другая задача. Я хочу, чтобы его мука была бесконечной.
К машине возвращаюсь, даже не вспотев. А вот костяшки… в мясо. Давно я так не рубился. Может, вообще никогда. Мешок с дерьмом даже не сопротивлялся. Да что там… у него и шанса-то не было. Достать меня. Я ни за что не подставлюсь. Господи… я же профессиональный, тренированный лучшими специалистами в мире боец. Это в моей подкорке, в сознании… Безусловный рефлекс. Я бы, может, и был не против хорошего удара в голову, чтобы как-то переключиться, унять душевную боль и обрести утраченное равновесие, но я… просто… не могу… пропустить.
Нашариваю антисептические салфетки в отделении для перчаток, поморщившись, стираю сочащуюся кровь. На телефоне — несколько не отвеченных. Первый, кому я всегда перезваниваю, где бы ни был и чем бы ни занимался — отец. Когда он отвечает, мне даже не приходит в голову объяснять, почему я не взял трубку сразу. Не взял потому, что был занят чем-то действительно важным.
— Привет, сын. Пытался дозвониться до твоей жены, да что-то она вне зоны доступа.
— Олеся? Серьезно? — хмурю брови.
— Угу. Я хотел спросить, когда возвращать Дамира.
— Хм… Ладно. Дай мне пару минут.
Только я отключаюсь, как телефон вновь подает сигнал. На этот раз звонит Олег. Парень, который приставлен к Олесе сегодня. Сердце пропускает удар, подпрыгивает и словно застревает в горле.
— Да, Олег.
