Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Кто бы еще подсказал, как признаться им в том, что меня… меня! так ловко обвели вокруг пальца. Этому нет объяснения. Их просто нет, гори оно все огнем.
— Просто пойди и забери их.
И это говорит мне мой старший брат? Руслан-сто-раз-перестрахуюсь-Белый? Просто пойди и забери? Серьезно? Впрочем, случись что-то подобное с его семьей, Рус наверняка бы так и сделал. К счастью, хоть отец не лезет в детали, доверяя мне на все сто. Да и не та это ситуация, из-за которой тот стал бы нервничать. Дерьмо случилось до того, как наши ребята приступили к работе.
— Лично?
— Что, пап?
— Я спрашиваю, ты планируешь этим заняться лично?
Да чтоб тебя! Я ведь уже было решил, что пронесло.
— Да.
— Почему?
— Потому что это была личная просьба ко мне."
"Отец кивает лысой головой, с удивительной для такого почтенного возраста ловкостью встает из-за стола и, бросив Руслану «Подстрахуешь», выходит из кабинета.
— Это что сейчас было?
— Мне было велено подстраховать твою задницу.
— Дерьмо.
Следуя примеру отца, тоже поднимаюсь. Снимаю со спинки кресла небрежно брошенное пальто. Барберри смотрится довольно странно поверх линялой футболки и практически белых от постоянной стирки джинсов. Да и кроссовки, которые первыми попались мне под руку, когда я выбегал из дому — тоже выбиваются из привычной картины. Плевать…
— Хочешь, поговорим об этом?
— Нет! — сгребаю ключи, недолго думая забираю и папку.
— Ты же ничего не знал о ребенке?
— Рус! Прошу, не сейчас.
— А когда?! Когда ты окончательно загонишься по этому поводу?
Я знаю, что брат хочет как лучше.
Молча выхожу. Спускаюсь в паркинг. Сажусь в холодный салон машины и возвращаюсь назад…
Я даю ей неделю на то, чтобы пообвыкнуться на новом месте и заскучать, прежде чем перехожу в наступление. Мой план прост — застать Олесю врасплох. И тут на моей стороне имеется огромное преимущество — камеры, растыканные по всему этажу.
Зал — закрыт. Кроме нас — никого. Но она об этом не знает. Тем острее все то, что происходит, когда я присоединяюсь к ней. Пальцы безошибочно находят полную грудь, трут, оттягивают соски, пока эта дурочка срывающимся голосом пытается меня убедить, что нам не стоит этого делать.
— Не надо…
— Как не надо? Так? — опускаю руку вниз, веду пальцами по волоскам на лобке.
