Де Пуэбла, при всей его сдержанности, ужаснулся:
— Насколько я понимаю, ваше высочество, вы дали слово! Король дал мне понять, что вы согласны!
— Я согласилась стать королевой, а не марионеткой, — сказала она с побелевшим от решимости лицом. — Вы знаете, как он меня назвал? Невеста-дитя! И к тому же жить в комнатах его матери, словно я одна из ее придворных дам!
— Но покойная королева…
— Покойная королева всем уступала, она была ангел. Терпеть такую свекровь! Я так не могу. Это не то, что мне нужно, не то, чего хотела для меня моя мать, не то, что угодно Господу.
— Но если вы дали слово…
— Когда мое слово имело какой-либо вес в этой стране? — с яростью спросила она. — Мы разорвем это соглашение и заключим другое. Я не выйду замуж за короля. Я выйду замуж за другого.
— За кого? — устало поинтересовался посол.
— За Гарри, принца Уэльского. С тем, чтобы, когда король умрет, я стала королевой по духу и букве.
Некоторое время они молчали.
— Да, — сказал наконец де Пуэбла. — Ну что ж… Только кто скажет об этом королю?
Господи, если Ты есть, дай мне знать, что я поступаю правильно. Если Ты есть, помоги мне. Если Твоя воля в том, чтобы я стала королевой Англии, помоги мне. Все так запуталось, все пошло не туда, и если это для того, чтобы испытать меня, вот, взгляни! Я на коленях и вся дрожу от неизвестности. Если я в самом деле избрана Тобой и Тобой любима, почему мне так безнадежно одиноко?
Перед послом де Пуэблой встала весьма непростая задача: принести дурную весть королю могущественному и гневливому. Вооружившись письмами от испанских величеств, твердо и недвусмысленно отказывающими Генриху VII в его сватовстве, а также словом Каталины, непререкаемо решившейся вернуть себе статус принцессы Уэльской, он собрался с духом, что далось ему нелегко, и отправился на аудиенцию, каковая состоялась, по желанию короля, в конюшне дворца Уайтхолл. На днях туда доставили партию арабских скакунов, купленных для улучшения английской породы. У посла мелькнула было мысль изящно пошутить насчет того, как пользительно разбавлять местную кровь свежей, завезенной из чужих пределов, особенно если скрещивать животных молодых, однако, увидев мрачный лик Генриха, он понял, что такая шутка прозвучит двусмысленно и вряд ли ему поможет.
— Ваше величество, — низко поклонился он.
— Чем порадуете, господин посол? — кисло отозвался король.