— Если короли Испании, мои государи, не подадут прошения Папе — а они его не подадут, ваше величество, поскольку королева настроена непримиримо, — сделать ничего нельзя.
— Ну, я им не сосед, которого можно покорить за одну весеннюю кампанию, — вспылил Генрих. — Я им не Гранада. Не Наварра. Я не боюсь их неудовольствия!
— Именно потому они и жаждут союза с вашим величеством! — с готовностью подхватил посол.
— Союза?! Теперь?! — сардонически отозвался король. — Насколько я понял, меня отвергли!
— Возможно, мы сможем уладить это недоразумение, отпраздновав заключение другого брака, — почтительно начал дипломат, следя за выражением лица своего собеседника. — Ради союза, который всем так необходим…
— О каком еще браке может идти речь?
— Государь… Я… — замямлил посол.
— Кого еще хотят они для нее теперь? Теперь, когда мой сын мертв и погребен? Теперь, когда она вдова, ее приданое вполовину не выплачено и она прозябает на крохи с моего стола?
— Да, государь, все так. Но у вашего величества остался еще один сын, принц Уэльский. Инфанту взрастили как принцессу Уэльскую и привезли в эту страну, чтобы она стала женой принца, а в дальнейшем — даруй Господь, чтобы это дальнейшее было как можно дальше! — и королевой. Кто знает, может, это ее судьба. Во всяком случае, сама она именно так думает.
— Думает она! — воскликнул король. — Она думает! Да она думает так же, как вот эта кобыла! Сейчас одно, через минуту другое!
— Принцесса молода, — кивнул посол. — Еще научится. И принц молод, пусть учатся вместе, не так ли, ваше величество?
— Вот как? А что прикажете делать нам, старикам? Отступить? Выходит, она ничего не сказала вам о том, что отдает предпочтение мне? Не выказывает никаких сожалений по поводу такого поворота событий? Не намерена противостоять родителям и сдержать свое, без принуждения данное мне слово?
В голосе короля неприкрыто звучала горечь.
— Но, ваше величество, у нее нет выбора, — напомнил ему посол. — Принцесса связана дочерним послушанием. На мой взгляд, она очень к вам привязана, чрезвычайно, но знает, что должна делать то, что ей скажут.
— Я думал на ней жениться! Я хотел сделать ее королевой! Королевой Англии! — Он даже задохнулся слегка. Всю свою жизнь он считал, что для женщины нет большей чести, чем заполучить этот титул, выше которого нет на свете.
Де Пуэбла, проявив такт, помолчал, чтобы дать королю возможность собраться с мыслями, и только потом осторожно продолжил:
— Могу доложить вам, ваше величество, что в испанской королевской семье имеются и другие особы, не уступающие принцессе красотой. Например, юная королева Неаполитанская, которая теперь вдовеет.