Другая моя сестра, Мария, бедняжка, тоже умерла вдали от нас в Португалии, уехала, чтобы выйти замуж за короля Мануэля, вдовца нашей Исабель, и больше мы ее не видели. Так что понятно, почему матушка держала меня при себе. Я была ее утешением. Я последней из всех детей оставила дом. Не представляю, как она справляется без меня.
Он обнял ее за плечи, притянул к себе:
— Думаю, она, как никто другой, умеет спасаться в молитве.
— Боюсь, это не всегда получается. Я ведь рассказывала, моя бабка, ее матушка, страдала от черной меланхолии. Принцессы португальские склонны к этой загадочной хвори, а бабка привнесла ее в нашу семью. Я знаю, матушка боится, что то же случится с ней, что, глядя на мир, она станет видеть вещи столь ужасные, что, право, лучше ослепнуть. Я знаю, ей хотелось бы оставить меня при себе, чтобы я могла веселить ее. Она говорила, что я дитя, рожденное на радость, что она чувствует — я всегда буду счастлива.
— А разве твой батюшка ее не утешает?
— Ну да, утешает, — с сомнением протянула она. — Но, видишь ли, он так часто в отъезде! И потом, мне самой так хочется ее видеть! Да ты и сам знаешь, что я чувствую. Разве ты не скучал по своей матушке, когда в первый раз разлучился с ней? И по батюшке, и по сестрам и брату?
— По сестрам — да, скучаю, а по брату — нет, — отрубил Артур так решительно, что она не смогла сдержать смеха.
— Отчего же? По-моему, он забавный.
— Он хвастун, — раздраженно сказал он. — Вечно лезет вперед, выставляется. Вспомни наше венчание — все время торчал на виду. И свадебный пир тоже, когда он потащил Маргариту танцевать, да так, что все обратили внимание.
— Ну что ты! Это ваш отец велел ему танцевать, а он и рад. Ведь совсем еще мальчик!
— Он пыжится быть мужчиной изо всех сил, и это смехотворно! И ведь никто никогда его не одернул, не поставил на место! Вот ты, например, заметила, как он пялился на тебя на нашей свадьбе?
— Нет, не заметила, — искренне сказала она. — У меня все было как в тумане.
— Он вел себя так, словно влюблен в тебя, и воображал, что по-настоящему ведет тебя к алтарю!
— Ах, какой вздор! — рассмеялась Каталина.
— Он всегда был такой, с самого рождения, — с неудовольствием продолжал Артур. — И из-за того, что он общий любимчик, он ни в чем не знает отказа и делает все, что хочет. Мне пришлось изучать право и языки, жить в Уэльсе и готовить себя к короне, а Гарри поживает себе в свое удовольствие в Гринвиче или Уайтхолле. Будто какой-нибудь посол, а не наследник, которому надо много учиться.