Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
Раздел Chitat.online для книги «Вечный воин» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что в поступке Никасия было святого и чем его смерть святее остальных погибших?! Мне сразу вспомнились «святые» СССР — Павлик Морозов и Зоя Космодемьянская. Первого убили за то, что предал свою семью, а вторая заблудилась, подставив всю группу, вышла к врагам и была повешена. Если они герои, то почему не объявить такими же и всех остальных предателей и тех, кто тоже погиб на войне, не уничтожив ни одного врага?! Видимо, по законам пропаганды не важно насколько свят святой, но их должно быть мало, иначе статус обесценится.
Атилла не тратил время попусту, налаживал отношения с багаудами (с кельтского «возмущенные»). Задавленные непомерными налогами, галльские подданные Валентиниана Третьего начали отделяться от империи целыми деревнями, а иногда и районами. Для защиты от чиновников, в первую очередь от налоговиков, создавали или нанимали вооруженные отряды, которые назывались багаудами и обходились намного дешевле. Западная Римская империя не могла, как прежде, постоянно держать в Галлии несколько легионов, а тех войск, что были там рассредоточены по городам и приграничным крепостям, не хватало для приведения возмущенных к порядку. Если все-таки набирали достаточное количество вояк, то крестьяне вместе со своими защитниками прятались в лесах, пережидая нашествие. Именно этих багаудов и попробовал перетянуть на свою сторону Атилла. Наверное, попросил друг Аэций. Если багауды перейдут на сторону гуннов, то станут врагами всех остальных галлов и германцев, наводнивших западную и юго-западную часть Европы. Наверняка многие погибнут в боях, а уцелевших будет легче зачистить после ухода кочевников. Это сделают сами галлы и германцы. Если перейдут на сторону римлян, тоже хорошо. Их сделают чиновниками и заставят грабить тех, кого раньше защищали. Бандит — это ведь куколка, из которой со временем вылупливается чиновник.
Багаудами можно было считать и аланов под командованием Сангибана. Удирая от гуннов, их предки осели на берегу Луары, не захотели идти в Африку. Работать они, само собой, не желали и не умели, поэтому обложили данью всех, кого смогли запугать. Римлянам трудно было справиться с ними, поэтому еще до нашего похода Флавий Аэций приняло мудрое решение легализовать то, что уже было — назначил Сангибана (по алански его имя звучало Сонгбан (Сильная рука)) смотрящим за Луарой, то есть сделал чиновником, который обязан был отдавать часть добычи римлянам и за это не бояться их нападения, пока не почувствуют себя достаточно сильными, чтобы справиться с аланами. Как я понял из коротких обмолвок Эдекона, Сангибан не питал любви ни к римлянам, ни к гуннам, а ждал, когда определится победитель, чтобы примкнуть к нему. Нейтралитет алана не устраивал Атиллу и, как подозреваю, Флавия Аэция.
