Я стою в оцеплении метрах в десяти от шатра, так что могу слушать льстивые речи командира гарнизона, который готов выпрыгнуть из алой туники, лишь бы угодить предводителю кочевников. Кстати, Атилла называет себя на римский манер императором гуннов, а подданные присвоили ему древний гуннский титул шаньюй, что значит величайший. Слева и справа от меня несут службу истинные гунны. Я единственный представитель другого народа, входящий в личную охрану Атиллы. Впрочем, многие из моих сослуживцев имеют матерей самых разных национальностей, поэтому похожи на истинных гуннов даже меньше, чем их предводитель.
Самое интересное, что никто из кочевников не приревновал, не затаил зло на меня, потому что служба в данном подразделении считается не то, чтобы наказанием, но не самым, скажем так, интересным, то есть прибыльным местом, потому что в сражениях мы не участвуем и в захваченные города заходим последними, когда все ценное уже разграблено.
Атилла предложил гарнизону Сирмия почетную сдачу — покинуть город с оружием и личным имуществом, уйти в Первую Паннонию, которая сейчас принадлежит Западной Римской империи, или присоединится к его армии и продолжить поход на Константинополь.
Оба варианта не нравятся командиру гарнизона. В обоих случаях он пожизненно лишится хлебной должности, потому что Рим, что западный, что восточный, предателям не платит. Командир гарнизона хочет остаться на своем месте, чтобы, если фортуна отвернется от Атиллы, сдаться еще раз, но уже восточно-римской армии, выторговав взамен прощение и эту же должность.
Наверное, надеялся обхитрить невежественного, как он думал, кочевника. Атилла оказался умнее, хотя и любит прикидываться тупым отморозком. К тому же, в переговорах принимает участие Орест, который родился и вырос в богатой семье военачальника, выслужившегося германца, в Первой Паннонии, сделал неплохую карьеру в Западной Римской империи, а потом приехал с поручением к Атилле и остался служить ему, заняв пост, как бы сказали в будущем, начальника канцелярии.
Паннонийцы сейчас считаются на третьем месте по хитрожопости после римлян и константинопольцев, но с земляком совладать у командира гарнизона не получилось. Он согласился уйти в Первую Паннонию, чтобы остался хоть какой-то шанс вновь получить хорошую должность, а подчиненным разрешит самим сделать выбор. Командиру гарнизона и тем, кто за ним последует, дали время до захода солнца.
Я был уверен, что уйдет почти весь гарнизон. Оказалось с точностью до наоборот.