Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
Раздел Chitat.online для книги «Вечный воин» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой оказывается в водовороте событий Пятого века, когда Гунны вытесняют народы Восточной и Центральной Европы. Он пытается выжить в этом историческом периоде, обладая знаниями и опытом. Перед ним открываются непредсказуемые пути, связанные с перемещением и судьбой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чтобы не скучать, нахожу просвет между телом моего коня и соседнего справа, просовываю туда пику и втыкаю наконечником в землю, чтобы освободить правую руку. Левой закидываю на спину овальный щит, передняя сторона которого выкрашена в синий цвет, а в центре нарисована белая «роза ветров». Никто из моих подчиненных не имеет понятия, что она обозначает, поэтому христиане считают стилизацией креста, а язычники — родовой тамгой, которой метят скот. Я достаю из сагайдака лук с заранее надетой тетивой и из колчана тяжелую стрелу с граненым наконечником. Стремена для боя сделал короткими, чтобы легче было ногами управлять конем, поэтому, когда поднимаюсь из седла и выпрямляю ноги, оказываюсь примерно на голову выше соседей. Положение это неустойчивое, но в такой давке вряд ли конь мой дернется резко. Впереди метрах в двадцати пяти линия соприкосновения, где идет жаркое рубилово. И соратники, и враги похожи, поэтому стреляю в тех, кто лицом ко мне. Первая стрела входит в смуглую щеку правее приплюснутого носа. Кочевник резко откидывается, а потом медленно заваливается на соседа слева, мешая тому орудовать клевцом с длинной деревянной рукояткой. За это время я успеваю поразить его соседа справа и того, что позади, а потом и соседу слева всаживаю стрелу в подбородок с жиденькой бороденкой. Он роняет клевец и наклоняется к шее лошади, будто собрался прикорнуть в таком положении.
Выпускаю еще с десяток стрел, плюхаюсь в седло и выдергиваю из земли пику, потому что мои соседи начинают продвигаться вперед, увлекая моего коня. Наверное, передние протиснулись на зачищенное мной пространство. Останавливаемся — выпускаю несколько стрел — продвигаемся вперед. После шестого захода движемся без остановки, набирая ход. Всё, враг побежал, сражение можно считать выигранным.
Я прячу лук в сагайдак, перехватываю поудобней пику. Наш клин расползается в ширину, становится аморфным. Я вижу спины удирающих врагов. Это точно бегство, а не тактическое отступление. Несутся слишком быстро, по принципу «нас не догонишь». У удирающего больше адреналина в крови, поэтому догнать, действительно, будет трудно. Да и зачем мне смерть нескольких кочевников?! Пусть гоняются за ними те, кому это нравится. И я потихоньку придерживаю коня.
Когда основная масса моих соратников проносится мимо, разворачиваюсь и еду к тому месту, где кучами и порознь лежат убитые и раненые. Здесь уже орудуют несколько десятков таких же шустрых, как я, собирают трофеи. Присоединяюсь к ним. Нахожу первого убитого моей стрелой, выдергиваю ее и показываю шмонающим по соседству, чтобы знали, с каких убитых трофеи принадлежат мне. Если не можешь доказать, что убил ты, то труп становится добычей любого, кто найдет первым.
