В черной одиночестве Ви О’Нил схватывает черные шелковые носки для предстоящего шикарного ужина. Однако его страстное желание и хрупкость эмоций неожиданно рушат все планы в страсти, заставляя чувствовать себя на грани бесконечной слезы любви и огненного азарта.
Она посмотрела вниз и встретилась взглядом с двумя святящимися белым глазами. В них было что-то гипнотическое, эротичное соблазнение, которому она не могла противиться, даже осознавая, что занимается любовью не только с Рейджем.
Она переместилась по его телу вверх, пока не оказалась на груди. Интимность позиции обескураживала, учитывая, что он был крепко связан.
— Ближе, Мэри. — Даже имя ее он произносил по-другому. — Ближе к моему рту.
Она неловко продвинулась дальше, пытаясь приспособиться к его позе. В конце концов, оставила одно колено на его груди, другим уперлась в матрас за его плечом.
Из его горла вырвался стон, и она уперлась руками в стену. Наслаждение разрушило последние барьеры, превратив ее в рабу движений его языка. Влажный отклик ее тела вырывал стоны из его груди, цепи натягивались и звенели, испытывая прочность деревянных креплений. Мощные руки Рейджа были напряжены, мускулы проступали под кожей, скрюченные пальцы походили на когти дикого животного.
— Вот оно, — прошептал он. — Я чувствую, как ты… кончаешь.
Его голос стих и превратился в рычание.
Оргазм прокатился по ней, и она упала, соскользнув на постель. Как только пульсация внутри ее тела прекратилась, она взглянула на него. Его белесый немигающий взгляд был полон благоговения. Лежа рядом и дыша в странном ритме из двух коротких вздохов и длинного выдоха, он был совершенно пленен ею.
— Возьми меня, Мэри. — Голос был низким, искаженным.
Но она не чувствовала страха. И не думала, что придает его.
Чтобы ни жило внутри него, оно не было злым или незнакомым. Она давно ощущала это…. присутствие в нем и знала, что ей нечего бояться. Она точно также смотрела ему в глаза в бильярдной: одновременно это был и Рейдж, и кто-то отдельный от него."
"Она двинулась вниз и приняла его в свое тело, идеально подходя ему. Его бедра дернулись, из горла снова вырвался рык, и он начал двигаться. Он входил и выходил из нее, сила его толчков возрастала с каждой секундой.
Пронзительные звуки, вырывавшиеся из его груди, стали громче, он двигался все неистовее, дрожа всем телом. Настойчивость ударов внутри нее становилась все больше, словно буря, готовая разразиться в любое мгновение. Внезапно его тело выгнулось, кровать заскрипела, когда его ноги и руки свело судорогой.
